Английское дело адвоката - Ева Львова

– Очень сожалею, но ничем не могу помочь. Гостиница переполнена, у нас в городе проходит чемпионат по керлингу.

Та же самая картина ожидала нас в двух других отелях города. Похоже, смотреть битву керлингистов съехались болельщики со всего мира. От безысходности Борис собрался уже было откупорить бутылку виски и прямо в парке приложиться к горлышку, но я настояла, чтобы подарок был доставлен по назначению. К полицейскому управлению мы подъезжали заметно приунывшие. Здание управления являло собой компактную крепость, обнесенную невысокой стеной. Двери оказались обиты кованым железом, медная табличка извещала, что постройка датирована шестнадцатым веком и находится под охраной ЮНЕСКО. Внутри управление выглядело вполне современно, если не считать обитых дубовыми панелями стен. Панели смотрелись такими старыми и были так сильно изъедены жуками-древоточцами, что местами напоминали пробку. Зато к ним было удобно крепить информационные материалы, и сотрудники местной полиции этим широко пользовались. За стеклянной конторкой дежурного дородная девица с курносым носом и короткой стрижкой болтала с молодым симпатягой, опознанным Борисом как репортер местной газеты Пит Перкинс по прозвищу Питер Пен, дальше по курсу двое полицейских азартно обсуждали футбольный матч, именно к ним-то и направился Устинович-младший.

– Привет, я вас знаю! – радостно сообщил он. – Ты – Джон, ты – Лесли. Парни, не подскажете, где мне найти Генри Кампински? – на приличном английском произнес Борис.

Вообще-то Джуниор не силен в языках и переписывался с британцем преимущественно при помощи Гугл-переводчика, но в самолете он от нечего делать штудировал купленный в аэропорту русско-английский разговорник и теперь мог без особого труда переброситься с собеседником парой-тройкой дежурных фраз, особенно если перед тем, как что-нибудь сказать, подглядывал в нужную страницу. Горделиво выпятив губу, Устинович-младший ждал ответа. Парни переглянулись и, разом обернувшись к стеклянной перегородке, не сговариваясь, указали руками на рыхлую девицу.

– Спросить у дежурной? – уточнил Борис, делая движение в сторону конторки.

– Можешь не спрашивать, это она Генри Кампински, – широко улыбнулся приземистый крепыш, которого Борька называл Лесли. – Я знаю Генри лет двадцать, ни с кем ее не спутаю.

– Генриетта! – уже кричал Джон, призывно махая рукой. – К тебе пришли!

Лицо кудрявого друга вытянулось, зато дежурная расцвела улыбкой, жестами подзывая Джуниора к себе. Должно быть, она догадалась, кто стоит посреди приемной, растерянно хлопая глазами, и теперь всячески выражала радость по поводу неожиданной встречи. Женщина надела на коротко стриженную голову фуражку и приложила руку к козырьку, сделавшись похожей на те снимки, которые посылала Борису. В форменном головном уборе она и вправду была похожа на парня. Бормоча под нос: «Надо же, Генри – тетка!» – Устинович-младший двинулся на зов. Через стекло я наблюдала, как Борис представляется симпатяге Питеру Пену, после чего полицейская дама поднялась с места и, пожав Борису руку, с силой хлопнула Устиновича-младшего по плечу. Тот поморщился и присел на краешек стула.

– Леди, мы можем вам помочь? – окликнул меня Лесли.

– Хотелось бы поговорить с вашим шефом, – откликнулась я.

– Ждите здесь, – распорядился Джон и двинулся по коридору в глубь помещения. Его коллега снял телефонную трубку и принялся куда-то дозваниваться.

Минут через пять из дальней комнаты вышел похожий на бульдога человек со складчатыми отвисшими щеками. Он кинул беглый взгляд на конторку дежурного, где на ломаном русско-английском языке полным ходом шла дружеская беседа, и деловито устремился в мою сторону.

– Добрый день, мисс. Майор Райд, что я могу для вас сделать? – любезно осведомился он.

– Добрый день, майор. Я адвокат Агата Рудь из Москвы. Дело в том, что адвокатское бюро «Устинович и сыновья» представляет интересы профессора Зелинского, – издалека начала я. – Мы с коллегой приехали в ваш город, чтобы собрать как можно больше сведений о побеге сержанта Мак-Корника из-под стражи.

– И ваш коллега не нашел для беседы никого, кроме Кампински? – иронично вскинул кустистые брови полицейский.

– Вы считаете Генриетту плохим источником? – удивилась я.

– Не слишком надежным, это точно, – покачал головой майор, и брыли его колыхнулись из стороны в сторону. – Если бы не родственница Кампински миссис Гануэй, выполняющая обязанности секретаря церковной общины, Генри не служила бы в полиции, точно вам говорю.

– Генриетта – грязный коп? – усмехнулась я.

– Да нет, коп-то она честный, только служба не пошла ей на пользу. Они с Мак-Корником каждый вечер отправлялись в ближайший бар, разве это подходящее место для приличной женщины? А семь месяцев назад ее дружок Эндрю допился до того, что убил врачей местной больницы Сьюзен Наварро и Роберта Гамильтона. Сью была прекрасным гинекологом, а Роберт лечил детишек.

– Вы так уверенно говорите о виновности Мак-Корника, точно у вас имеются неопровержимые доказательства его вины. Должно быть, вы обнаружили орудие убийства с отпечатками его пальцев? – скептически осведомилась я, зная из рассказов Бориса, что это не так.

– Мы взяли Мак-Корника с поличным, но оружие он успел скинуть, – посуровел начальник управления. – На допросе сержант заявил, что проходил мимо дома доктора Гамильтона, услышал его крики и кинулся на помощь. Заглянув в кабинет, он увидел распростертого на полу Роберта, из треугольной раны на шее которого натекло столько крови, что насквозь промокло сползшее с дивана одеяло. В крови плавали перья черной курицы и листья лунной пальмы – растения, которое растет в наших краях только в одном месте – в дендрариуме Шерманов. Короче, картина преступления выглядела точно так же, как у убитой той же ночью, но двумя часами ранее Сьюзен Наварро. Русский профессор, который приехал к нам в университет с курсом лекций по антропологии, уверяет, что именно так выглядят жертвоприношения Богине-Праматери у народов Меланезии. Королевский суд признал Мак-Корника виновным и приговорил к пожизненному заключению с правом на условно-досрочное освобождение не ранее, чем через двадцать один год.

Я попыталась осмыслить услышанное, но что-то в картине преступления не сходилось. Зачем нетрезвому полицейскому городить огород с перьями и листьями, когда убийства пьяными совершаются спонтанно?

– А ваш сержант эрудит, – протянула я. – Мне, например, тонкости ритуальных жертвоприношений меланезийцев неизвестны.

– В осведомленности сержанта как раз нет странности, – качнул брылями майор. – У нас университетский городок, и десятки профессоров каждый день читают лекции по самым разным областям знаний. А Мак-Корник – ближайший друг председателя секции антропологов Эбинейзера Смита, и, поверьте, сержант имел возможность получить у своего приятеля подробную консультацию по любому вопросу из этой области.

– Как у вас все складно выходит! – восхитилась я. – Может быть, вы знаете мотив, из-за которого сержанту Мак-Корнику пришлось обставлять смерть двух врачей столь экзотическим способом?