Леопард - Ю Несбе

Нюдален — пример того, как в Осло происходит деиндустриализация. Те из фабричных зданий, которые не снесли, чтобы заменить их на гладкие и элегантные дизайнерские офисные здания из стекла и стали, были перестроены в телестудии, рестораны и большие открытые помещения из красного кирпича, где вентиляционные и водопроводные трубы не убраны в стены.

Эти помещения охотно снимали разного рода рекламные агентства, желающие продемонстрировать нетрадиционность мышления: мол, креативность может расцвести не только в дорогих представительных офисах в центре, принадлежащих конкурентам, но и в дешевых промышленных интерьерах. На самом деле помещения в Нюдалене стоили по меньшей мере столько же, ведь в реальности все рекламные агентства мыслят стандартно. Иными словами, следуют моде и взвинчивают цены на то, что модно.

Впрочем, владельцы участка, на котором находится закрытая фабрика «Кадок», не приняли участия в этой безумной золотой лихорадке. Когда четырнадцать лет назад после нескольких лет работы в убыток и китайского демпинга на рынке фабрику наконец закрыли, наследники основателя передрались. Пока они спорили о том, что кому должно отойти, фабрика так и стояла за забором на западном берегу реки Акер, постепенно приходя в полное запустение. Ничто не мешало расти кустарникам и деревьям, и со временем они скрыли здание фабрики от людских глаз. И, с учетом всего, большой навесной замок на воротах казался удивительно новым, подумал Харри.

— Перекуси его, — велел Харри полицейскому, стоявшему рядом.

Челюсти огромных кусачек прошли сквозь металл легко, как сквозь масло, перекусив дужки замка с той же скоростью, с какой Харри получил разрешение на обыск. Складывалось впечатление, что у прокурора в КРИПОС нашлась куча более важных дел, чем выдача ордера, и Харри не успел все объяснить до конца, как у него в руке уже оказался заполненный бланк. Он даже подумал, что в убойном отделе тоже не помешала бы парочка таких же бесцеремонных, живущих в постоянном стрессе прокуроров.

В лучах низкого вечернего солнца осколки разбитых стекол в окнах фабрики поблескивали, как зубы. На всем лежал отпечаток заброшенности, присущий только закрытым фабрикам, где все когда-то предназначалось для кипучей, продуктивной деятельности, а теперь не осталось ни души. Где все еще звучит эхо ударов железом по железу, криков и ругани потных работяг, пытающихся перекричать грохот машин, но в почерневшие от сажи выбитые окна задувает ветер и колышет паутину с мертвыми насекомыми.

На большой двери, ведущей в фабричный цех, замка не было. Пять минут они шли по длинному залу с великолепной акустикой, и казалось, что фабрику не закрыли, а эвакуировали: инструменты лежали на рабочих местах, стояла готовая к отгрузке палета, нагруженная белыми ведерками с надписью «PSG TYPE 3», на спинке одного из стульев висел синий рабочий халат.

Посреди цеха они остановились. В одном углу примерно на метр от пола поднималась похожая на маяк кабинка. Для начальника смены, подумал Харри. Наверху по всему периметру шла галерея, с одной стороны на нее выходили двери. Столовая и кабинеты администрации, решил Харри.

— С чего начнем? — спросил Харри.

— Да как обычно, — ответил Бьёрн Холм и огляделся. — С левого верхнего угла.

— Что ищем?

— Какой-нибудь стол, покрытый синим этернитом. Пятна на штанах были чуть пониже задних карманов, она не лежала, а сидела на чем-то, свесив ноги.

— Если вы начнете снизу, мы с инспектором пойдем наверх, — сказал Харри.

— Зачем?

— Просто будем открывать двери для вас, криминалистов. Обещаем не дрочить.

— Забавно. Только…

— …ничего не трогать!

Харри с инспектором, которого он называл так потому, что, едва услышав, забыл его имя, потопали по винтовой лестнице, и железные ступеньки загудели у них под ногами. Двери наверху не были заперты, и, как и предполагал Харри, вели они в офисы, откуда вывезли мебель. Гардеробные с выстроившимися в ряд железными шкафчиками. Большая общая душевая. Но никаких синих пятен.

— Как думаешь, что это? — спросил Харри, входя в столовую. Он указал на узкую дверь с навесным замком в глубине комнаты.

— Кладовая для продуктов, — ответил инспектор, уже собиравшийся выходить.

Харри подошел к двери. Поцарапал ногтем явно проржавевший замок. Самая натуральная ржавчина. Повернул его и посмотрел на цилиндр. Там ржавчины не было.

— Режь, — приказал Харри.

Инспектор сделал, как он велел. И Харри потянул дверь на себя.

Инспектор цокнул языком.

— Да она фальшивая, — сказал Харри.

За дверью не оказалось ни шкафчика для еды, ни другой комнаты, а только еще одна дверь. Снабженная солидным замком.

Инспектор отложил кусачки в сторону.

Харри посмотрел по сторонам и сразу нашел то, что искал. Большой красный огнетушитель на стене столовой не заметить было просто невозможно. Как-то Эйстейн сказал ему, что материал, который делают на фабрике, где работает его отец, легко воспламеняется, и по инструкции курить можно только на улице, у реки. А окурки гасить в воде.