Дочь палача и Совет двенадцати - Оливер Петч

Петер понуро опустил голову и шагнул было в камеру, но заметил вдруг, как Шорш и Луки обменялись взглядами. Как военачальники перед сражением. Лишь на краткий миг в их глазах промелькнул испуг.

– Никто не посмеет запирать Подонков Ау, – прошептал Луки.

– И Агнерских Волков, – так же тихо отозвался Шорш. – Пусть даже придется пролить кровь. На раз, два… ТРИ!

Мальчишки кучей бросились на противника. В тесном коридоре их крики смешались с лаем собак, воплями Йозеффы и руганью ван Уффеле.

А потом раздался бесконечно громкий выстрел.

* * *

Магдалена была в преисподней.

Вокруг завывали демоны. Они с дьявольским воем тыкали в нее вилами. Острия иглами вонзались в голову, вызывая адскую боль. Вой стал еще громче, теперь к нему примешивались лай и скулеж. Послышались крики. Магдалена вздрогнула.

Лай и скулеж? С каких это пор демоны лаяли?

Где я?

Женщина с трудом открыла глаза, и в первый миг ее окутала тьма. Потом в темноте стали вырисовываться очертания, предметы. Медленно пробуждались воспоминания. Она спустилась в подвал в поисках Евы, но ван Уффеле и Йозеффа ее поймали. Потом ей в рот стали вливать настойку, выпить пришлось очень много. Скорее всего, в настойку добавили что-то еще. Последнее, что она помнила, это лязг засова.

Магдалена тяжело приподнялась. Голова раскалывалась, словно она пила всю ночь напролет. Сколько же она проспала? Дочь палача с трудом поползла в темноте, натыкаясь на старые станки и всевозможный хлам, и наконец ухватилась, по всей вероятности, за дверную ручку. Дернула ее, но дверь, как и следовало ожидать, была заперта. Наверное, они хотели разобраться с ней позднее, а пока заперли. Что ж, по крайней мере, они ее не убили…

Уже хорошо.

Вновь послышались отдаленные крики, потом залаяла собака. Должно быть, этот пронзительный лай и вернул ее в действительность. С другой стороны залаяли еще несколько собак, крики стали громче, потом раздался выстрел. Господи, что же там творилось?

Магдалена мгновение поколебалась, а потом забарабанила по двери.

– На помощь! – закричала она что есть мочи. – Я тут, заперта! Слышит меня кто-нибудь? Помогите!

Своими криками она вполне могла навлечь на себя беду. Но в этот момент ей было все равно. Магдалена подумала о мертвых девушках, о пропавшей Еве. Может, та тоже провела в этой камере последние часы своей жизни?

– На помощь! – снова закричала Магдалена и стала бить ногой в дверь. – Я здесь!

Но никто ее не слышал.

У нее вдруг закружилась голова. Она опустилась на корточки. Головная боль накатывала волнами и становилась все сильнее. За дверью вновь раздался выстрел.

А потом произошло нечто такое, отчего кровь застыла в жилах.

Раздался крик, высокий и пронзительный. Магдалена оцепенела. Этот крик она узнала бы из тысячи, донесись он хоть из-за моря.

Это крикнул кто-то из ее ребят.

Ошибки быть не могло. Она точно слышал Петера! Или Пауля… Это был крик, исполненный боли и злости. Магдалена понятия не имела, как ее сыновья оказались в подвале. Может, они пришли, чтобы спасти ее? Но где же тогда отец и Симон с Георгом? Вновь раздался крик, и в этот раз Магдалена снова была уверена, что кричал кто-то из ее сыновей.

Этот крик был полон ужаса.

– Петер! Пауль! Я здесь!

Позабыв о боли и головокружении, Магдалена в отчаянии билась в тяжелую дверь.

Но, сколько б она ни кричала и ни плакала, дверь не шелохнулась.

Кто-то из ее детей был в смертельной опасности, и она не могла ему помочь.