Дочь палача и Совет двенадцати - Оливер Петч

Симон насторожился.

– И что это за имя? – спросил он с тревогой.

– Ну, как я уже сказал, это еще ничего не значит…

– Господи, да скажите вы уже! – От волнения лекарь из Шонгау позабыл о всякой учтивости. – Прошу вас, – добавил он тихо.

Доктор назвал ему имя.

Еще один элемент мозаики встал на свое место.

Симон словно взглянул с расстояния на хаотичную картину, и внезапно все обретало смысл. У него перехватило дыхание, мысли обгоняли друг друга.

Какими же мы были глупцами! Ответ лежал у нас перед глазами, а мы просто не замечали его. Не хотели замечать…

Под звуки фанфар танец окончился, и гости со смехом бросились друг другу в объятия.

– Спасибо вам, – прошептал Фронвизер. – Имя и в самом деле… крайне любопытное.

Он торопливо пожал доктору руку, и тут в голову ему пришла еще одна мысль.

– Кхм… доктор, не будете ли вы так любезны одолжить мне вашу карету? Боюсь, мне нужно поспешить.

* * *

Когда раздался второй выстрел, Петер бросился на пол. Он услышал свист прямо над ухом, потом кто-то вскрикнул. Мальчик невольно вздрогнул. Это закричал его брат Пауль. И крик этот был исполнен боли!

Краем глаза Петер увидел, как Шорш и Зеппи, бросившись на одного из венецианцев, попытались вырвать у него пистолет. Но мужчина ударил Зеппи рукоятью, что еще сильнее распалило Шорша. Луки и двое его ребят схватились со вторым венецианцем и уже повалили его на пол. Некоторые из собак вернулись и теперь драли рукава своих надзирателей или кусали их за горло.

Ван Уффеле и матушку Йозеффу тоже облепили собаки и ребята. Но где же Пауль? Петер стал лихорадочно озираться. Вот он! Его брат лежал в углу, странно скорчившись. В свете тлеющего факела Петер увидел темную лужу, растекшуюся вокруг мальчика.

– Пауль! – закричал он. – Господи, Пауль!

Позабыв об опасности, мальчик подбежал к брату. Пауль одним из первых накинулся на венецианцев. Мерзавцы были ошарашены, однако им удалось дважды выстрелить.

Вторая пуля, похоже, угодила в Пауля.

Он закрыл глаза, дыхание было прерывистое. Петер разорвал его рубашку, чтобы выяснить, куда именно попала пуля, обтер рукавом кровь и наконец увидел отверстие. Пуля пробила левое плечо, точно над локтем. Рана сильно кровоточила, и Пауль, судя по всему, еще находился в шоке. Но вскоре он почувствует боль – и закричит еще громче, чем прежде.

Вокруг по-прежнему кипел бой. Петер, сосредоточившись, попытался вспомнить все, чему научился у отца. Следовало остановить кровь, это самое главное! Стиснув зубы, он разорвал собственную рубашку и обвязал Паулю руку. Рядом валялся потухший факел. Мальчик взял его и разломил пополам, после чего сунул одну часть в повязку и стал скручивать. Кровь остановилась, но Петер знал, что это лишь временная мера. Чтобы окончательно остановить кровь, нужны лекарства! Если слишком долго держать повязку – это он тоже усвоил от отца, – рука отомрет, и ее придется ампутировать. И Пауль на всю жизнь останется калекой – если не умрет в ближайшие дни от гангрены…

Пауль застонал, но в себя так и не пришел. Рядом валялся его маленький нож. Петера охватила неукротимая ярость. Он схватил ножик и бросился на одного из венецианцев, который возился с Шоршем. В правой руке у него был пистолет. Венецианец как раз навел его на главаря Ангерских Волков.

– Свинья! – обезумев, закричал Петер. – Проклятая свинья! Стрелять в моего брата! Убирайтесь все к дьяволу!

Он ткнул венецианца ножом. Тот вскрикнул и выронил пистолет. Но Петер был вне себя и продолжал колоть противника. Ножик был маленький, но острие впивалось то в руки, то в грудь, то в лицо венецианца. Никогда в жизни мальчик не ощущал в себе такой ярости, и она помогла ему перебороть страх. Может, эта ярость и побуждала Пауля ко всевозможным безумствам?

– Finite! – заверещал венецианец, стараясь увернуться от ножа. – Io capito!^[18]

Тем временем на помощь к ним подоспели и другие ребята. Они прижали венецианца к полу и связали веревками, взятыми из ближайшей камеры. Кто-то схватил Петера за плечо и оттащил назад. Это был Мозер.

– Петер, он уже не опасен, – проговорил он мягко. – Успокойся. Слышишь? Все позади.

Мальчик вздрогнул и посмотрел на свои окровавленные руки. Он словно очнулся от кошмарного сна. Ярость захлестнула его с головой и едва не превратила в убийцу. Петер всхлипнул, глядя на стонущего венецианца, и выронил нож.

– Он… он выстрелил в моего брата, – выдавил он сквозь слезы. – Если Пауль умрет, то… то…

– Сомневаюсь, что Пауль умрет, – попытался успокоить его Шорш. – Ему просто нужен врач, и поскорее. – Тут он нахмурился. – Как и тому мерзавцу… Твой урок он надолго запомнит.

Только теперь Петер огляделся. Схватка была позади. Оба венецианца, ван Уффеле и матушка Йозеффа лежали связанными на полу. Десяток ребят и несколько собак одолели четверых вооруженных злодеев. Собака принца была найдена, их всех ждала награда.

Тем не менее Петер не чувствовал радости. Его охватило отчаяние. Он так часто злился на Пауля за его безжалостное отношение к животным и людям… Его всегда раздражало, что брат не желает учиться и вместо этого предпочитает драться со всеми подряд. И вот теперь, когда окровавленный Пауль лежал на полу, Петер понял, как он любит его. Они были как две стороны одной монеты.

Только вдвоем они составляли единое целое.

По всему коридору лаяли собаки, так что сложно было расслышать даже собственный голос. Петеру показалось, что где-то в отдалении раздался стук в дверь и крик. Что, если здесь держали еще и людей? Может, это была Ева, про которую говорила мама? Так или иначе, от этого шума проснуться должны были все прочие обитатели мануфактуры и жители ближайших домов.

– Вы совершаете большую ошибку! – прорычал ван Уффеле и попытался выпутаться из веревок. – Огромную ошибку. У меня есть друзья в городе, повсюду! Если вы сейчас же не освободите меня, то не проживете и двух дней!

– Вы… никчемные воришки! – процедила матушка Йозеффа.

Во время схватки она потеряла свой парик, и стали видны ее редкие седые волосы. Всем своим видом хозяйка заведения напоминала старую злую ведьму.

– Что вы тут забыли? – кричала она. – Вздумали обокрасть порядочных горожан?

– Порядочных горожан? – Шорш презрительно рассмеялся и показал на Артура, который прыгал и скулил вокруг Петера. – Разве порядочные горожане воруют собак у кронпринцев?

– Не понимаю, о чем вы, – упрямо проговорил ван Уффеле.

Но Петер заметил, как он вздрогнул. В другом конце коридора снова послышался крик, потом яростный стук в дверь. Ван Уффеле тоже это услышал – это было видно по его лицу.