Бубновый туз - Евгений Сухов

Обернувшись, Сарычев увидел, что чекисты, прижавшись к стене, ожидают его знака. На фоне темной стены всего лишь неясные силуэты.

Немного позади него находился Кравчук. Самохин — по правую руку.

Сарычев сделал знак рукой. Кузя, картинно вздохнув, трижды постучался в дверь. Некоторое время было тихо. Сарычев хотел было дать знак Кузе, чтобы тот постучал еще раз, но в этот самый момент услышал низкий голос, приглушенный закрытой дверью.

— Кто там?

На лице Кузи отразилась полнейшая растерянность, можно было догадаться, что он ожидал какого-то иного ответа.

Кузя посмотрел на Сарычева, явно ища поддержки, и тот усиленно закивал.

— Кирьян, — неодобрительно отозвался жиган, — это я, Кузя. Забыл, что ли?

— Ты один? — спросили из-за двери после некоторого молчания.

Еще один неприятный вопрос. Каким-то образом Сарычев догадался, что Кирьян уже не откроет. Тот не мог видеть оперативной группы, не слышал скрипа половиц на лестничной площадке, но каким-то неведомым чутьем догадался об опасности. И дело тут не в том, что он сумел уловить перемену в тембре голоса Кузи, — жиган просто нутром почувствовал, что происходит что-то враждебное ему.

Сарычев вдруг отчетливо представил, как Кирьян вытащил из-за пояса револьвер и направил ствол на то место, где стоял Кузя, — как раз на уровень груди. Подскочив, Сарычев оттолкнул жигана в сторону. Из глубины комнаты грохнули два выстрела. Пули, пробив доски, вырвали из дверей щепы, брызнув деревянной пылью в лицо, и, не отыскав намеченной жертвы, разочарованно вонзились в стену.

Сарычев трижды выстрелил в дверь. Коридор наполнился пороховым дымом, в нос шибануло гарью. Отступив на шаг, Сарычев с размаху ударил в дверь плечом, пытаясь сорвать ее с петель. В комнате послышался звон стекла, Кирьян наверняка уже выпрыгнул в окно.

— Давай сюда! — крикнул Сарычев подскочившему Самохину.

Ударили слаженно вдвоем, и дверь плашмя упала в квартиру, опрокидывая стоящую в углу вешалку.

За окном зло охнула проломленная крыша. Под чьими-то тяжелыми шагами глухо ворчала жесть.

— Стой! — раздался отчаянный вопль.

— Держи его!

Один за другим ударили два винтовочных выстрела.

Подбежав к разбитому окну, Сарычев увидел, как Кирьян, грохоча по жестяной крыше, устремился к ее краю. Высота небольшая, можно прыгать, но внизу, направив на него винтовки, стояли двое чекистов.

— Не стрелять! — закричал Сарычев, срывая голос.

Развернувшись, Кирьян устремился в противоположную сторону, грохнул выстрел, пуля сбила с него фуражку.

— Не стрелять! — хрипел Сарычев. — Брать только живым!

Глянув вниз, понял, что невысоко. И, взмахнув руками, решительно прыгнул на сарай. Почувствовал, как что-то острое ткнулось в икру, разодрав штанину.

С двух сторон на крышу уже взбирались чекисты. Прижавшись к стене, Кирьян палил в наседавших. Один из них вскрикнул и, схватившись за пробитую грудь, сорвался вниз. Кирьян походил на человека, совершенно лишенного нервов. Вжавшись в стену, он методично стрелял в темные силуэты.

С правой стороны на Кирьяна бежал молоденький боец, вооруженный винтовкой. Вот, казалось, еще метр, и он зацепит Кирьяна штыком. Но жиган неожиданно повернул кисть и пальнул нападавшему в живот, после чего тотчас потерял к нему всякий интерес — принялся высматривать новую жертву.

Следующим был чекист со странной фамилией Верста. Длинный, узкоплечий, он сполна оправдывал ее. Руки нелепо торчали из рукавов, а коротенькая куртка едва прикрывала ему спину. Ствол револьвера был направлен точно в грудь верзиле. Непроницаемое лицо жигана скривилось в злобной усмешке. Щелчок, еще один… Выглянувшая луна осветила растерянное лицо бандита.

Кончились патроны.

Долговязый в прыжке накрыл жигана длинным угловатым телом.

— Ах ты, сука! — орал Верста, пытаясь прижать Фартового.

Тот изворачивался, пытался вырваться из тесного объятия, громко колотил каблуками по жестяной крыше. Воспользовавшись затишьем, к месту схватки рванулись остальные. Перевернувшись на бок, Кирьян выхватил из голенища нож, блеснув, он мгновенно приковал к себе взгляды набегающих. Секунда показалась вечностью — еще мгновение, и финка войдет в левый бок Версты.

Вдруг у самого уха Сарычева сухо треснул выстрел, безжалостно сотрясая перепонки, и выбитый пулей кинжал отлетел в сторону.

— Попал! — удовлетворенно крикнул Самохин.

Подоспевшие чекисты подмяли Кирьяна, и, безжалостно заломив руки, поставили его на ноги.

Подошел Сарычев.

— Кирьян, ты что же на меня смотреть не хочешь? А ведь мы же с тобой как-никак старинные приятели. Поднимите ему голову. — Кто-то из стоявших рядом, ухватив жигана за челку, поднял его голову вверх. — Это же не Кирьян! — в отчаянии воскликнул Сарычев. — Кто ты?!

— Я — Калоша, может, слыхал о таком?

— Где Кирьян?!

— Он ушел… Несколько минут назад… Когда вы на меня ломанулись. Вышел себе спокойно через дверь и ушел через проходной двор.

— Куда?! — потряс револьвером Сарычев.

— А я почем знаю? Скорее всего к какой-то своей бабе. Говорил, что у нее какие-то неприятности. Будто нехорошего человека около ее дома видел.

— Что за человек?

— Не знаю, говорил, что упырь.

— Ты видел этого человека?

— Однажды он мне показал его.

И тут Сарычева осенило. Вытащив из кармана фотографию, он спросил:

— Вот этот?

— Он самый, — удивленно протянул парень. — Как ты догадался?

— На Лубянку его! Мы с ним еще поговорим. Ну чего здесь на крыше топчетесь?! Лестница есть?

— Она вот там, — кивнул на угол крыши Самохин.

Спустились в темный узкий двор, который со всех сторон обступали кирпичные стены.

— Ищите свидетелей, возможно, кто-то видел, куда побежал Кирьян.

В конце переулка затрещал мотоцикл, к Сарычеву подбежал курьер из Чека.

— Одна свидетельница утверждает, что видела, как Феоктистова ушла с каким-то пожилым мужчиной. Возможно, ее отец.

— У нее отец за границей!

Из темноты подскочил Верста.

— Товарищ Сарычев, тут свидетель один объявился, говорит, видел, что произошло и куда побежал какой-то мужчина. Он в это время свою барышню здесь дожидался.

— Где он? Я сам у него расспрошу.

— Вон в той пролетке.

Экипаж, запряженный парой лошадок, стоял на углу дома. Возница — кряжистый, плотный мужчина, заметив приближающегося чекиста, с почтением привстал на козлах.