Мой неверный однолюб - Владимир Колычев

Он обвил рукой ее талию, не позволяя вырываться, и поцеловал в губы. Маленькая Змейка вдруг превратилась в большую бурную реку, Катя оказалась в самом центре течения. Ее крутило как щепку, жаркие водовороты тянули в глубину, а барахтаться она не могла. Потому и тонула в Пашиных объятиях. А он ее не щадил. Одной рукой он мял ее сзади, другой забрался под бюстгальтер. Катя и хотела, да не могла его оттолкнуть. И губы не могла уберечь от сладкого плена.

А Паша разошелся не на шутку. Он прижал ее к дереву с наклоненным стволом, задрал подол платья. И вдруг стал стаскивать трусики. Катя осознавала, что это перебор, но в руках не было сил, чтобы толкнуть. И сказать она ничего не могла. В голове шумело, перед глазами плыло.

Дерево твердое, неудобное, но Катя не думала об этом, пока в спину что-то не впилось. То ли змея укусила, то ли какой-то острый сучок наколол. Боль прострелила сознание, импульсом прошла через мышцы. Катя оттолкнула Пашу, оторвалась от дерева, глянула вниз. Да, это был всего лишь сучок. И Паша едва не уложил ее на него животом. Обнял, если не сказать схватил, ее сзади, подтолкнул к дереву. Но Катя уже пришла в чувство.

– Все равно голубой!

Мало того, она умудрилась отрезвить и его.

– Что?! – встрепенулся он.

– Я пошутила, – отряхивая юбку, сказала она.

Он, конечно, еще тот придурок, но ссориться с ним совсем не хотелось. В конце концов, она тоже хороша.

– Больше так не шути.

– Не знаю, – качнула головой Катя.

– Что ты не знаешь? – Он настороженно смотрел на нее.

– Эти твои волосы…

Она с удовольствием провела рукой по его вьющимся патлам. Густые, мягкие, теплые.

– Я музыкант.

– Ты самый лучший музыкант, – неожиданно для себя сказала она.

И так вдруг захотелось схватить его рукой за шею, притянуть к себе и поцеловать в губы. Но Катя не владела инициативой даже когда находилась в его объятиях, в безвыходном для себя положении, и сейчас она всего лишь ведомая.

– Тебе нравится?

Он сам приблизил к ней губы.

– Нет! – отрезала она.

Выход из ситуации у нее был только один – спасаться бегством. И она бросилась прочь от Паши. Догнал он ее только в проулке.

– Куда тебя понесло? – спросил он, схватив за руку.

– Домой.

– Что там делать в такую погоду?

– С мамой тебя познакомлю!

– Что? – Паша остановился с таким видом, как будто напоролся на невидимую стену.

– А что не так? – удивленно глянула на него Катя.

Не собиралась она знакомить его с мамой, так просто язык повернулся. А Паша воспринял все всерьез. И так испугался, будто на него атомную бомбу сбросили.

– Да нет, просто как-то неожиданно.

– Ты что, жениться на мне не собираешься? – спросила она, изображая обиду.

Это было нетрудно, потому что ей на самом деле стало обидно.

– Э-э… Это что, прикол такой?

– А ты что подумал? – засмеялась она.

– Ну и шутки у вас.

– У кого это у вас?

– Да Ирка…

– Ты женишься на ней?

– Да ни в жизнь! – Паша сделал испуганное лицо и перекрестился.

– Понятно, – вздохнула Катя.

За Ирку она не переживала, скорее наоборот. Но думала о себе. Замуж она не собиралась и планов насчет Паши не строила. После школы поступит в университет, получит диплом, встанет на ноги. Тогда можно и замуж… А эта школьная любовь – баловство одно. Но и все равно обидно. Паша и с Иркой спал, и с другими, а ни на ком жениться не собирается. И Катя нужна ему для забавы.

– Что тебе понятно? – Паша испуганно смотрел на нее.

– Забудь!

Она вырвала руку и продолжила путь.

– Что забудь?

– Не было ничего там! – Она кивнула себе за спину, не оборачиваясь. – И никогда больше не будет.

– Да постой ты! – Паша снова взял ее за руку.

Катя не нашла ничего умнее, чем закричать во весь голос:

– Помогите!

Это сработало. Паша остановился, подался назад:

– Дура!

Катя кивнула, соглашаясь с ним. Она действительно вела себя как полная дура. Чуть ноги под ним не раздвинула. Но это в первый и последний раз. Больше она не позволит этому проходимцу застать себя врасплох.

* * *

Руки крест-накрест, нога на педали, барабанные палочки в работе.

– Тынц-тынц, тынц-тынц, бац-бац, бамс. Тынц-тынц, тынц-тынц, бамс-бамс…

Если переложить смысл этого ритма на слова, то выйдет примерно следующее: «тоска зеленая, делать нечего, налейте кто-нибудь стакан крепленого вина».

Вася уехал куда-то с родителями, Яшу чуть ли не силой затащили на факультатив по английскому, Рома вообще непонятно где. Всем наплевать на репетицию, даже у самого Паши душа к этому делу не лежит. И во всем виновата Ирка. Вот уж пустили козу в огород. И ведь ничего не поделаешь, потому что на ее стороне сама директриса. Она так доверяет Ирке, что вручила ей ключи от тира.

Ирка не заставила себя долго ждать. Подошла к нему, виляя бедрами.

– А где все остальные?

Паша ответил ей целой гирляндой ударов по всем барабанам.

– И что это значит?

– Я за всех.

– Ты можешь, – кивнула Ирка.

– Одного барабана не хватало.

– Какого?

– Тебя.

– Не поняла! – нахохлилась она.

– Барабанишь много, но не в тему… Зачем про голубого наплела? – спросил он.

– Я наплела?

– Катя ничего не говорила.

– Это она тебе сказала?

– Ей верю, тебе не верю.

Катя показала характер, но Паша уже не переживал. Эта лошадка позволила себя оседлать, значит, рано или поздно он сможет ее объездить. И тогда она перестанет брыкаться. Тогда он сможет с ней хоть каждый день. Пока не надоест… А Катя ему не надоест, в этом он был практически уверен. Катя не чета той напыщенной дуре, которая сейчас стояла перед ним.

– А почему ты ей веришь? Чем она лучше?

– Всем!

– Не лучше она! – На глазах у Ирки блеснули слезы.

Паша цокнул языком, глянув на нее. И ничего не сказал. Только бабской истерики ему не хватало.

– Ты просто присмотрись ко мне. – Ирка жалостливо глядела на него.

Паша набрал полные легкие воздуха и резко выдул через плотно сведенные губы. Вот что с ней делать? Убить и закопать? А вдруг это выход?