Золотой гребень для русалки - Наталья Солнцева

Кира невзлюбила своего отца — его волосатые руки с толстыми пальцами, вытатуированными якорями и въевшейся в поры грязью; его потные тельняшки, гнилое дыхание и пьяную забористую ругань. Он бил жену, к дочери обращался не иначе, как шалава, а все деньги тратил на водку. С утра лица отца и матери, опухшие, синие, напоминали Кире каких-то упырей из фильмов-сказок.

Вместо завтрака ее посылали собирать бутылки или покупать пиво «на опохмелку». Когда подросла и пошла подрабатывать посудомойкой в буфет, начали тянуть из нее деньги.

— Сколько вы будете мою кровь пить? — однажды возмутилась она.

На что отец обложил ее матом и пригрозил «выдрать как сидорову козу». Кира не испугалась, ей стало противно до тошноты.

Единственным способом уйти из родительского дома в Сухой Балке было замужество. Однако пример матери отбил у Киры охоту идти этим тернистым путем. Уж лучше одной вековать.

Судя по старым фотографиям, лицом и фигурой она уродилась в мамашу, ростом — в отца. Ее нелюбовь к ним Кира перенесла на нелюбовь к себе. Ей и в голову не приходило, что она далеко не дурнушка. Но желание вырваться из тягостного существования, похожего на стоячее болото, заставляло ее предпринимать попытки вынырнуть и глотнуть свежего воздуха. Несколько раз Кира ездила в Кострому, искала, кто бы взял ее на работу без образования. Как водится, предлагали распространять пищевые добавки и прочие товары, клеить объявления или разносить рекламу. Деньги мизерные, перспективы никакой. Просилась куда-нибудь секретаршей — безрезультатно. О дальнейшей учебе она и не думала — в школе едва тянула. Тройки ставили за участие в художественной самодеятельности. Их вокальный ансамбль «Орешек» даже брал на фестивалях и конкурсах призы. Карьера певицы представлялась Кире заоблачной вершиной, о которой она и не помышляла. Слух у нее был хороший, голосок так себе, а в музыкальной грамоте она ничего не смыслила. На выпускном вечере «Орешек» исполнил свою последнюю песню… о чем Кира не жалела. Страсти к вокалу она в себе не обнаружила — так, нравилось покрасоваться на сцене, повыпендриваться перед непритязательной публикой.

Она регулярно покупала газеты и обводила фломастером объявления из раздела «Требуются на работу…», которые обещали легальное трудоустройство в Костроме. Отказы уже перестали ее разочаровывать.

Однажды Кира случайно прочитала объявление о кастинге для съемок рекламного ролика. Сердце екнуло — а что, если это шанс «себя показать и на других посмотреть»? Хоть увидит, какой надо быть, чтобы ее взяли сниматься.

В коридоре перед заветной дверью с табличкой: «Тихо! Идут пробы» — толпилась добрая сотня девушек. Кира ловила их пренебрежительные взгляды, чувствовала себя неуютно. Чего она сюда приперлась? Какой кастинг? С ее внешним видом только веником и шваброй орудовать.

Из комнаты вышел парень лет двадцати пяти, встал у окна, распахнул створку и закурил. Он откровенно присматривался к кандидаткам на съемки, отворачивался, выпуская дым на улицу, и снова искал кого-то глазами. Кира невольно втянула голову в плечи, спряталась за спины других девушек. Но парень успел ее заметить и не отпускал, прямо-таки сверлил взглядом. Она готова была сквозь землю провалиться. Сейчас он при всех окликнет ее, выругает, опозорит и выгонит.

Парень выбросил в окно сигарету и поманил ее пальцем. Слава богу, он хочет отчитать ее по-тихому, не прилюдно. На подгибающихся от волнения ногах, Кира приблизилась.

— Я только посмотреть хотела… — пролепетала она. — Мне интересно… Я…

— Выйдем, поговорим, — повел он головой в сторону лестницы.

— Вы меня извините, я из Сухой Балки приехала, ничего не знаю…

Он молча пробирался через толпу девушек, Кира старалась не отставать. У нее мелькнула мысль юркнуть куда-нибудь и сбежать, но она ее отбросила. Поймают, хуже будет.

Парень спустился по ступенькам на один пролет. Она послушно следовала за ним. Он резко остановился, так, что Кира едва не налетела на него.

— Ой!

— Дай-ка глянуть… — он бесцеремонно взял ее за подбородок и повернул к себе. — Да стой ты, не брыкайся. Не съем.

Кира замерла. Сердце бухало в висках и пятках.

— Ничего, пойдет, — одобрительно кивнул парень. — А ну вот так… Отлично! И откуда ты взялась такая?

— Из Сухой Балки…

— Отлично! — повторил парень. — Из Сухой Балки — это то, что надо. Родители есть?

— Ага, пьющие, — простодушно призналась она.

— Хорошо, — опять одобрил он.

Кира так не считала.

— Что ж хорошего? Алкаши оба, горькие пропойцы. Все из дому тащат…

— И тебе такая жизнь надоела…

— Еще как надоела! Я хочу уехать он них, далеко, работу хорошую найти.

— Правильно мыслишь, — похвалил парень. — Значит, ты на кастинг пришла? Сниматься решила? И какие у тебя таланты имеются?

Кира неожиданно осмелела.

— Я петь могу, танцую неплохо. Это у меня от матери. Отец на гармошке играет. У меня слух есть.

— Слух! — засмеялся парень. — Вижу, бог тебя не обидел. Ты, наверное, послушной девочкой росла? И вот награда — беру тебя в свое шоу. Без всякого кастинга. У меня глаз верный.

Кира поперхнулась, закашлялась, мучительно краснея под его взглядом.

— Ну как, согласна?

У нее от такого предложения дар речи пропал. «А вдруг он девчонок вербует на панель? — метнулось в ее уме. — Паспорт отберет и будет держать взаперти, как собаку».

— Я… не проститутка…

— Да что ты? — удивился он. — Правда? Спасибо за предупреждение. У меня, кстати, не публичный дом, а музыкальное шоу. Я вообще-то принял тебя за будущую артистку — звезду эстрады.

Она открыла рот, так и застыла.

— Как зовут тебя?

— Кира…

— Имя колючее, грубое… Мы его поменяем, — как будто она уже дала согласие, рассуждал парень. — Волосы, к счастью, длинные — не надо будет отращивать. Фигурку в порядок приведем, мордашку подчистим, подкрасим. Двигаться научим, у нас хореограф — зверь, три шкуры дерет с таких, как ты. Уроки вокала будешь брать…

У Киры все поплыло перед глазами. Неужто она спит и видит волшебный сон?

— Ну нам здесь больше делать нечего, — сказал парень. — Паспорт у тебя с собой?

— Ага…

— Тогда пошли.

Так Кира оказалась зачисленной в непонятный коллектив, где девушки и юноши обучались танцам, пению и правилам хорошего тона. Деньги ей платили смешные, но зато занимались всерьез и жилье предоставили бесплатное. Тесное, убогое, но она и такому была рада. Изредка на тренировку или «репетицию», как выражался их молодой продюсер, приходили женщины или мужчины — выбирали какую-нибудь девушку или парня и забирали с собой.