Могила для горбатого - Александр Чернов

Центральная часть города с современными многоэтажными зданиями, фонтанами и коммерческими магазинами, заваленными мишурным китайским товаром, осталась позади. Появились дома помельче, попроще, потом и они кончились и "Дамас" покатил по улицам и улочкам с одноэтажными частными домами. Пахло пылью, солнцем и персиками. Здесь на окраине города деревьев с этими плодами было изобилие.

На пересечении улиц машина свернула вправо и поехала вниз по улочке с тряской дорогой. У дома номер 243 с разросшимися в палисаднике кустами смородины Саид притормозил. Шатохин вышел из машины и подошел к невысоким деревянным воротам, закрытым на замок. Такой же замок висел и на дверях веранды. Старая рыжая дворняга, единственный обитатель усадьбы Серебряковой, гавкнув для приличия пару раз, скрылась в будке и оттуда глухо зарычала. "Вернется ли в дом твоя хозяйка?" — невесело подумал майор, достал сигареты и закурил.

Появление на тихой улочке милицейской машины не прошло незамеченным. С противоположной стороны улицы из дома наискосок вышел человек в шароварах, клетчатой рубахе и не спеша направился в сторону милиционера. Это был крепкий старик с окладистой бородой и умными живыми глазами. Подойдя к майору, протянул для пожатия широкую мозолистую ладонь.

— С утра вас поджидаю, — сказал он и представился: — Чугунов Семен Павлович брат Серебряковой.

Рука у старика была сильная, рукопожатие крепким, из чего Шатохин заключил, что Чугунов обладает железным характером.

— Юрий Иванович Шатохин, — назвался майор. — Старший следователь. Буду заниматься расследованием ограбления и нанесения тяжких телесных повреждений вашей сестре. Где мы можем побеседовать?

— Пойдемте ко мне домой, там и поговорим! И вы пойдемте! — предложил Чугунов Саиду. — Чай будем пить.

Рахматов вышел из машины размять ноги. Он пожал старику руку и вежливо отказался:

— Спасибо, отец, чай я уже пил. Вы идите, а я на свежем воздухе в тенечке посижу.

— Как знаете, — старик повернулся и походкой уверенного в себе человека направился к дому.

Шатохин отправился за ним. Во дворе в конце длинной аккуратной дорожки из бетона, по краям которой росли астры, старик придержал за ошейник огромного волкодава и майор благополучно проскочил мимо него на веранду. Его здесь ждали — у окна был накрыт стол. На нем чайник, чашки, вазочки с вареньем, медом, масло, горка блинов на тарелке и темное домашнее вино в графине. Стоявшая у порога хозяйка — сухая старуха в темно-синем крепдешиновом платье в мелкий горошек — отступила вглубь веранды, приветливо кивая:

— Проходите, пожалуйста, садитесь. Мы вас давно ждем. Думаем, должен же кто-то из милиции приехать, насчет Клавдии поговорить. Счастье, что золовка осталась жива.

У старухи было аристократическое, чуть надменное лицо. Очевидно, в молодости она была писаной красавицей, и немало ребят сохло по ней. Но поведать об этом могла лишь сама Чугунова. Да, разве, признается? Муж-то у нее, кажется, собственник. До сих пор вон ревниво оберегает свое сокровище от мужских взглядов.

Майор Нине Сергеевне понравился сразу. Представительный мужик, видать, серьезный, деловой. Такой быстро во всем разберется. Бандитов надо поймать, а то мало ли каких дел они еще натворить могут. Да и образа вернуть надо. Священные реликвии они. Рассчитывая задобрить милиционера, чтобы он, значит, лучше свой долг выполнял, наивная баба Нина и накрыла стол, к которому усердно приглашала Шатохина.

— Садитесь, садитесь, сейчас горячее подадим.

Майор обычно избегал подобного рода приглашения, обязывающие потом к чему-либо, но обижать стариков не стал, не тот случай. Сполоснул под умывальником руки и вместе с Чугуновым уселся за стол. Казалось, этого момента хозяева только и ждали. Старуха принесла из серванта посуду, а вышедшая из дому на веранду тоненькая девушка в коротком сарафане, взяла с газовой плиты кастрюлю, поставила ее на стол и стала разливать в тарелки красный украинский борщ, изредка бросая на майора любопытные взгляды.