Призрак Небесного Иерусалима - Дарья Дезомбре

– Тебе привет, – сказала она и спрятала телефон обратно в сумку.

– Подружка-соседка? – Иннокентий пригубил из стакана с белым вином. – Зря отказалась от вина: очень легкое и подходит к спарже.

– Выпендрежник! – беззлобно высказалась Маша, поддевая спаржу вилкой. – Между прочим, она все так же в тебя влюблена.

– Угу. – Иннокентий поморщился: – И все так же тебе завидует.

Маша хмыкнула, повела плечами.:

– Было бы чему! Знал бы ты, как меня игнорирует новый начальник! Вчера увидел с Ник Ником… Думает, я безмозглая блатная девица.

– А ты мозговитая, – улыбнулся Кеша.

– Нет, – горестно вздохнула Маша. – Последнее время – нет. Хожу вокруг да около. А вокруг да около ЧЕГО – не знаю. Понимаешь, странные смерти. Но таких всегда можно накопать. Нет. Странные смерти в странных местах. Вот смотри! – Маша полезла в сумку и достала распечатку плана Москвы.

– Дай-ка. – Иннокентий положил карту справа от тарелки и некоторое время рассеянно на нее глядел, приканчивая тем временем спаржу.

Маша смотрела на него с надеждой, пила воду и боялась слово молвить – Иннокентий априори ничего не понимал в убийствах, но оба привыкли доверять умственным способностям друг друга: и если у Маши в мозгах царила логика, то Иннокентий брал эрудицией.

– Ну как?! – не выдержала наконец Маша.

– Глупости. – Иннокентий отодвинул карту. – Ничего не приходит в голову.

Маша послушно убрала карту.

– Вот и у меня – простой, – мрачно сказала она, подзывая кивком официанта.

– Съешь десерт – утешишься! – Иннокентий подмигнул ей и настоял на самом большом торте из витрины: монстре во фруктах и взбитых сливках. – А я иконку замечательную откопал, – сказал он, когда они оба принялись за сладкое. – Староверческую, шестнадцатый век. У меня уже есть на нее клиент – могу на месяц взять каникулы и, если хочешь…

– Этот Ельник из них тоже! – прервала Кешу Маша, почти ткнув в него ложечкой с тортом.

– Что? – застыл Иннокентий.

Маша снова достала карту, попросила ручку.

Иннокентий послушно вынул ручку из внутреннего кармана бархатного вишневого пиджака. Маша раздраженно расписала золотое перо на салфетке, а потом поставила аккуратную звездочку рядом с Красной площадью.

– Подожди. – Иннокентий снова забрал карту, еще раз посмотрел на точки. – Я могу ее оставить на пару дней у себя? Подумаю и, если что надумаю, перезвоню тебе.

– Бери-бери. Я могу сделать копию. – Маша довольно заулыбалась. Она любила, когда Иннокентий брался за ее загадки. Это было похоже на детскую конспирацию, хотя Кеша давно вырос и превратился в холеного денди, «собирателя древностей», как он себя называл: владельца маленькой частной антикварной галереи в центре. И судя по «золотым» перьям, дорогой обуви и платиновым запонкам на сшитых на заказ рубашках с элегантным вензелем – АИ, «Алексеев Иннокентий», Кешина лавка приносила пусть не стабильный ежемесячный, но вполне высокий доход. Да, Кеша был юношей весьма утонченным, и Маша, не вылезавшая никогда из своего бессменного черного цвета, часто задавалась вопросом: как они, такие разные, такие оба «вещи в себе», могли так долго хранить детскую дружбу? И понимала: это целиком его заслуга.

– Что же мне эта карта напоминает? – задумчиво сказал Иннокентий, отправляя в рот последний кусочек торта. – Нет, так на сытый желудок и не вспомнить…