Две половинки темной души - Ольга Володарская

– Помнишь…

– Слушай, до меня ведь только сейчас дошло, что ты слышишь! Или ты по губам читаешь?

Марина убрала распущенные волосы и продемонстрировала слуховой аппарат.

– Еще потребовалась операция, – добавила она.

– Тебе тоже? – спросил Илья у Данилы, красноречиво посмотрев на его левую руку. Из-под манжеты выглядывала обычная кисть.

– Это протез, – сообщила Марина.

– А где Роман? – спросил Данила, сделав неправильное ударение на первый слог. Ему не хотелось обсуждать свою руку, это явно бросилось в глаза.

– А хрен его знает! – пожал плечами Илья. – Обещал быть сегодня…

И тут Таня увидела его… Романа.

Он кардинально изменился, и все же она сразу поняла: вот он, ее брат!

Такой же ладный, крепкий, как Илья, но с более развитыми мышцами. Было видно, что он завсегдатай тренажерного зала. Но не фанат. Лицо спокойное, но не такое бесстрастное, как у Данилы. Глаза смотрят с интересом, губы чуть улыбаются. И во всем облике непоколебимая уверенность в себе. То, чего так не хватало Роме-маленькому.

Он шел не один, а с женщиной. Ей было лет сорок пять на вид, возможно, чуть больше. Невысокая, хрупкая на вид. Рома очень бережно поддерживал ее под руку

– Я узнал тебя, Таня, – с улыбкой произнес он, подойдя. – По твоему боевому носу!

У нее действительно был боевой нос. Широкий, сильно вздернутый. В третьем классе она играла старуху Шапокляк без грима.

– А я тебя по твоему лбу неандертальца, – в тон ему ответила Таня. У Ромки были ярко выраженные надбровные дуги. Они даже загорали больше, чем все остальное лицо.

Рома и Таня обнялись.

– Это, как я понимаю, малые? – спросил брат, указав на Данилу и Марину.

– Они самые. Американцы.

– А это мама моя, Любовь Михайловна, – представил он свою спутницу.

– Очень приятно.

– Мам, это Таня, я тебе про нее много в последнее время рассказывал.

– Да, а вот раньше совсем не рассказывал. – Любовь протянула руку и нежно коснулась запястья Татьяны: – Я ведь очень хотела, чтоб Рома вас не забывал. Говорила ему: пиши братьям, сестрам, звони им. Можешь даже в гости пригласить! Но он будто забыл вас сразу, как мы его усыновили. Поэтому я очень удивилась, когда он мне две недели назад сказал о том, что мы поедем с вами встречаться. Я настояла на том, чтоб Рома взял меня. И он не смог отказать, уж извините его…

– Мы очень рады вам, Любовь Михайловна, – обняла ее Таня.

– А где старший брат? Ведь вас было пятеро?

– Вот и старший, – ответил Рома и кивнул на Илью.

Таня не уловила неприязни в его голосе. Но Рома был как-то слишком бесстрастен, чтобы она решила, что младший брат не помнит обид.

– А вы очень похожи на Рому, – заметила Любовь Михайловна.

– Нет, мы совсем разные, – хмыкнул Илья.

На самом деле приемная мать Романа была права. Между братьями прослеживалось сходство. И дело не в идентичности фигур (мало ли мужчин с подобными) и не в светлой масти (тем более что Илья был рыжеватым, а Рома пепельным блондином), а в чем-то неуловимом: жестах, мимике, походке. Глядя на этих двух молодых мужчин, сразу возникала мысль, они родственники.

– Здорово, брат! – первым приветствовал Илью Рома.

– Здорово.

Они не протянули друг другу рук для приветствия. Хотя Илья, казалось, собирался это сделать, но что-то его остановило.

– Вы приехали на том же поезде, что и Данила с Мариной? – спросила Таня у брата и его приемной матери.

– Рома хотел на машине, – ответила ей Любовь Михайловна, – а раз я напросилась, пришлось билет на поезд брать. Автомобили я плохо переношу. Тошнит меня в них.

– О, тошнит! – вспомнила значение услышанного слова Марина. – Понимаю. Меня тошнило в туалете поезда. Это… Нот импосибл…

– Невозможно! – подсказал Рома.

– Да. Невозможно. Ты знаешь английский?

– Не так чтобы отлично, но могу общаться. А вот ты молодец, не забыла родную речь.

– О, наши мама с папой… первые. Те, что увезли нас отсюда, были молодцы. Они не хотели, чтобы мы забыли культуру и язык нашей родины. Я и Дэн занимались. Только он перестал, когда мы сменили семью, а я продолжала. Поэтому я говорю лучше Дэна. Но он все понимает.

– Родственники, хорош стоять на перроне, пойдемте уже отсель! – воскликнул Илья и, обняв за плечи Маринку и Танюшку, повел их к привокзальной площади, где останавливался любой транспорт.

До отеля, где были забронированы Романом два номера – для себя и матери и для брата с сестрой, – поехали на двух машинах. Расплачивался с таксистами тоже Роман. Привычным движением «отстегивал» деньги, сдачу не брал – небрежно махал рукой. Таня смотрела на него и диву давалась. Куда делся тот пугливый стриж, каким она его помнила? Соколом стал Рома, настоящим соколом.

– Зал готов? – спросил он у метрдотеля, выскочившего из служебного помещения сразу после того, как Рома зарегистрировался.

– Все готово, Роман Евгеньевич. Но столы не накрывали до вашего приезда, чтобы ничего не заветрилось.

– Это правильно. Можете начинать.

– Ваших гостей в зал проводить?

– Нет, проводите в бар, пусть выпьют чего-нибудь.

Метрдотель учтиво склонил голову.

– Таня, Илья, подождите нас минут двадцать-тридцать, хорошо? – обратился Роман к брату с сестрой. – Мы вещи бросим, умоемся и присоединимся к вам в баре. После поужинаем. Я небольшой банкетный зал арендовал, чтоб нам не мешали.

– Ой… то есть мы тут на весь вечер? – спросила Таня.

– А ты куда-то торопишься?

– Да у меня просто сын уже из школы пришел и…

– У тебя есть сын?! – с восторгом спросил Рома.

– Да. Валя. Он в первом классе учится.

– Так зови его сюда! Один он доберется? Или такси за ним послать?

– Не надо, Валя у меня самостоятельный. Только… я не могу его одного позвать. У меня еще мужчина любимый есть.

– Муж?

– Нет, не совсем…

– Гражданский муж, – пришла ей на помощь Любовь Михайловна.

– Тоже зови! Он – часть твоей семьи, а значит, и нашей. Распоряжусь, чтоб еще два прибора поставили.

– Три! – внес коррективы Илья.

– У тебя тоже есть сын?

– Нет. Но есть дама сердца. Можно сказать, невеста. И я хотел бы ее пригласить на наш банкет.

– Приглашай.

И, сделав знак метрдотелю, Роман вместе с матерью удалился (близнецы поднялись в свой номер раньше).