Слово Варяга - Евгений Сухов

— С чего ты взял, что я должна заинтересовать маньяка?

Михаил после некоторого раздумья ответил:

— Ты только не пугайся, девочка. Ты интересна ему хотя бы потому, что находишься рядом со мной. Ему любопытны все, кто входит в мое окружение. Разумеется, ты — в первую очередь! Я охочусь на него, а он уже давно охотится на меня. Это можно назвать своеобразным поединком. Ему не удалось победить меня, и он захочет причинить мне боль через моих близких, через людей, которых я люблю.

— Может, тебе это показалось?

Чертанов отрицательно покачал головой:

— Мне сложно это объяснить… Называй это как хочешь… Я же полагаюсь на свой оперативный опыт и чутье. Серийный убийца должен непременно выйти на тебя! Кроме того, по своим внешним данным ты подходишь под тот тип женщин, которых он выбирает. Я уже анализировал это.

Вера была взволнована.

— Ты хочешь сказать…

— Да, именно это я и хочу сказать, — перебил ее Чертанов. — Маньяк по своей природе охотник. Из множества людей, встречающихся на его пути, его интересуют только те, что могут расшевелить его больное воображение.

На мгновение Веру парализовал страх.

— Надеюсь, что ты шутишь? — с неестественной улыбкой спросила она. — Я, конечно, знала, что все это страшно, но не думала, что это ужасно до такой степени. Чем же его привлекают такие девушки, как я?

— Это вопрос, на который я не могу получить ответа. На него можно будет ответить, только если удастся изловить маньяка. Я могу только предположить… Может быть, подобный тип женщин напоминает ему девушку или подругу, которая его отвергла. Или мать, которая была с ним излишне жестока. — Рука Михаила бережно легла на ее бедро. — Так что я тебя предупреждаю, Вера, постарайся быть поосмотрительнее.

В комнате царил мягкий зеленый полумрак. Уютное местечко для занятий любовью. Вере было хорошо. Рядом с ней был сильный любимый мужчина, который заботился о ней. А может, с его стороны не было никакого охлаждения? Может, ей все это просто показалось?

— Я буду осторожной… Знаешь, а мне показалось, что ты меня разлюбил. Я просто не знала, как мне быть дальше.

Вера перевернулась на живот. В таком положении ей было удобнее смотреть на Михаила, а потом, ее спина была просто восхитительна, и Вера это знала.

— Тебе это показалось, — нахмурившись, произнес Чертанов. — Разве тебя возможно разлюбить? А теперь спи! Завтра тяжелый день.

Выключив свет, Михаил ушел в соседнюю комнату, где стоял телефон, и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Оставшись в одиночестве, Вера долго не могла уснуть. И только когда, испугавшись рассвета, на небе погасли первые звезды, она погрузилась в сон. Теперь она знала, что следует делать.

* * *

В архиве Щербатовской и Боткинской больниц Михаила Чертанова ждала неудача — истории болезни подростка с фамилией Шатров он не отыскал. Сорок лет назад лечилось три человека с такой фамилией, но это явно были не те. Одному было далеко за семьдесят, и черепно-мозговую травму он получил во время гололеда. А двое других были людьми среднего возраста. Один получил ранение во время бытовой драки, а другой так и не вспомнил, в какой момент разудалой пьянки у него оказался пробитым лоб. По его собственным словам, он проснулся от того, что очень сильно болела голова, а когда подошел к зеркалу, то был несказанно удивлен, обнаружив во лбу отверстие шириной в несколько сантиметров.

На очереди был Институт Склифосовского, или, как называли его в народе, — Склиф. Была большая вероятность того, что травмированного мальчика доставили именно сюда — клиника представляла собой крупнейший центр по оказанию экстренной хирургической и травматологической помощи. Кроме того, Склиф имел огромнейший архив, который хранился еще с тех времен, когда сие заведение именовалось Шереметевской больницей. А это, почитай, без малого пара столетий! Так что было где покопаться. Чертанов слышал, что больничные карточки уничтожаются через пятьдесят лет после последней записи. Но, судя по обширнейшему материалу, что содержали в себе архивы клиники, это правило на Склиф не распространялось. Что и к лучшему!

Припарковав «Фольксваген» в переулке близ Сухаревской площади, Чертанов направился в Склиф.

На первый взгляд архив института мало чем отличался от других больничных помещений: тот же густой и тяжелый запах лекарств, повсюду люди в белых халатах, деловито снующие из одной комнаты в другую. И вместе с тем здесь была некая особенность, какая присуща помещениям, что хранят историю. Это вовсе не архивная пыль, в первую очередь это значительное выражение на лицах архивариусов. Сразу видно, что они проникнуты сознанием того, что являются собирателями времени.

Заведующей архива оказалась серьезная дама лет сорока пяти. Скрупулезно ознакомившись с документами Чертанова, она величаво спросила:

— Так что вас, собственно, интересует?

Михаил вздохнул и сдержанно ответил:

— Меня интересуют дела тридцатилетней давности. Я хочу узнать, не попадал ли в те времена в ваш институт подросток с фамилией Шатров?

Заведующая с интересом посмотрела на Чертанова:

— Не далее как несколько дней назад к нам приходил молодой человек и интересовался именно историей болезни этого подростка. А почему она всех так интересует? В нем находятся какие-то интересные данные?

На лице Чертанова невольно отразилось изумление:

— Значит, уже кто-то приходил? И что же это был за человек? Вы не могли бы его вспомнить и описать?

— Как-то сложно сразу сказать…

Михаил вытащил из кармана фотографию и показал ее заведующей.

— Не похож ли он на этого человека?

— Да, это он, — несколько удивленно протянула она. — Так вы его знаете?

— Мы с ним встречались, — уклончиво ответил Чертанов. — Вы не могли бы принести историю болезни?

— Хорошо, я сейчас, — она удалилась в глубину архива.

Через несколько минут она вернулась. По ее растерянному лицу было заметно, что произошло нечто серьезное.

— Что-нибудь случилось?

Открыв больничную карточку, она убито произнесла:

— От больничной карточки осталась только одна обложка!

— Как так?!

— Человек, который приходил сюда, вырвал из нее все листы!

— Как же вы не заметили пропажу раньше? — с горечью спросил Чертанов.

— Он вложил в карточку чистые листы бумаги, поэтому мы ничего не заметили. У нас такое впервые.

— Эти документы могут быть где-нибудь продублированы?

Заведующая отрицательно покачала головой.

— Не думаю… Все документы собираются здесь, они в единственном экземпляре. — Неожиданно ее лицо просветлело. — Хотя постойте, он же был привезен в Склиф на машине «Скорой помощи»! А на неотложке дают предварительный диагноз.