Пожизненный срок - Лиза Марклунд

Поезд подъехал к станции и, завизжав тормозами, остановился у пустынной платформы. Снег кружился над локомотивом и вагонами, забиваясь в углубления под дверями, ложась на гармошки переходов и покрывая слоем льда хитроумные длинные сцепки.

Она была единственной, кто сошел на этой станции.

С натужным вздохом поезд тронулся и уехал, оставив ее на завывающем, пронизывающем ветру. Она недолго постояла на месте, оглядывая супермаркет, пятидесятническую церковь и гостиницу. Потом мягкими неслышными шагами двинулась к выходу с платформы. Пройдя по обледеневшему туннелю, поднялась наверх, миновала стоянку такси, кафе «Свеа» и вышла на Стеневеген.

Ветер дул прямо в лицо, и она надвинула капюшон на лоб, стянула горловину и завязала шнурки под подбородком. Тащить рюкзак было тяжело, хотя в нем лежал только рождественский подарок и бутерброд на обратную дорогу. Она медленно шла мимо домов, выстроившихся вдоль дороги, прикрывая рукой лицо и заглядывая за занавески, в окна, светившиеся рождественскими огнями. В домах было тепло и уютно, в каминах потрескивал огонь, переливались огоньками рождественские елки, источая смолистый запах хвои.

Она мысленно пожелала счастья всем этим людям.

Вскоре впереди появился забор, увенчанный проволокой под током, и она свернула на Виагатан. Как и много раз до этого, она долго шла вдоль нескончаемого забора к воротам и автостоянке. Она шла, шла и шла, но ворота, казалось, нисколько не приблизились.

Брови и ресницы обледенели, когда она наконец добралась до ворот с телефоном.

— Я пришла на посещение к Филиппу Андерссону, — сказала она.

— Проходи, — разрешила надзирательница.

Замок зажужжал, она с трудом открыла тяжелую калитку, вошла в загон и быстро пошла по асфальту к следующим воротам. Как всегда, ей пришлось обеими руками открыть дверь сектора посетителей. У двери она отряхнула с ног снег и песок, откинула с головы капюшон и поморгала, чтобы сбросить с ресниц мелкие льдинки. Потом привычно подошла к шкафу номер один, куда положила куртку и шарф. Открыв рюкзак, достала оттуда рождественский подарок, потом положила в шкаф и рюкзак. Нажала кнопку четвертого телефона, и ее пропустили к пункту досмотра. Она поставила подарок на ленту транспортера рентгеновского аппарата и прошла под аркой металлоискателя. Прибор не загудел. Она знала, какие пояса и сапоги не надо надевать, приезжая сюда.

— Счастливого Рождества, — приветливо сказала надзирательница, когда она положила на стол свое полицейское удостоверение.

— Счастливого Рождества и тебе.

Надзирательница положила удостоверение в ячейку.

Свидание состоится в камере номер пять.

— Я уже записала все твои данные, тебе надо просто расписаться, — сказала надзирательница, и она написала своим аккуратным разборчивым почерком: «Нина Хофман, родственница».

— Я слышала, что дела в апелляционном суде хорошо продвигаются, — заметила надзирательница.

Нина улыбнулась:

— Надеемся, что к Пасхе он выйдет на свободу.

— Идем, я провожу. Филипп уже вышел.

Нина взяла подарок и пошла за надзирательницей по коридору, остановившись у буфета, где взяла апельсин и термос с кофе.

— Я и не заметила, что это книга, — сказала надзирательница, кивнув в сторону подарка.

— La reina del sur[1]Артуро Переса-Реверто. Триллер о наркоторговцах с южного берега Испании.

Эти слова произвели впечатление на надзирательницу.

— Филипп читает по-испански?

Нина уже не улыбалась.

— Мы все трое когда-то хорошо читали по-испански.