Последняя песнь трубадура - Наталия Володина

Вечером удивлению Дины не было предела. Она обнаружила такие документы: справку о том, что майор Блинов, будучи в Бутырке, оплатил все расходы на похороны и поминки родственникам жертвы, расписка этих самых родственников, что они получили тело убитой Ирины Сидоровой, справка о том, что она похоронена на Хованском кладбище такого-то числа, через неделю после убийства. В протоколе дела – опрос свидетеля, отца Ирины.

«Я живу в Подмосковье, о смерти дочери узнал не сразу. Приехал уже на похороны». Вопрос: «Ее хоронили в закрытом гробу?» Ответ: «Нет, в открытом». Вопрос: «Вы заметили на теле какие-то изменения, повреждения?» Ответ: «Нет, никаких повреждений не было».

Дина в растерянности позвонила Сергею: «Слушай, прокурор. В заказных делах с подставным убийцей соблюдается хоть какое-то, грубо говоря, приличие? Правдоподобие?»

– Абсолютно необязательно, – сказал Сергей. – Там действуют другие законы. И я никому не посоветовал бы их нарушать.

* * *

Блондину надоело ждать звонка. Он приподнял телевизор и достал крошечный пожелтевший кусок бумаги. Записанный на нем телефон с трудом, но все же прочитывался. Знать бы еще, что это за номер – квартиры или офиса, кого по нему спрашивать. Они тогда встретились с Князем для предварительного разговора, зашли в пивную. Он краем глаза видел, как Князь набрал тот номер. Там ответили, и он произнес: «Я скоро буду». По справочной вряд ли узнаешь, особенно если домашний номер. Блондин решил попробовать. Набрал его и услышал: «Дежурный Петров слушает».

– Это милиция?

– Вы ошиблись. Министерство обороны.

* * *

Коля Ершов, отставной капитан и наркоман, утро провел в трудах. Добрался до туалета и обратно, на диван. Ноги совсем отказали, а теперь и почкам п…дец. Врач сказал: нужна пересадка. «От кого же? – спросил Коля. – Может, ты лишнюю отдашь?» – И засмеялся беззубым ртом. Вообще-то, даже мать удивляется, что он до сих пор жив. Чего только у него не находили: и цирроз печени, и язву желудка, и с позвоночником чего-то. Лечить, конечно, не лечили, но бесплатные советы давали: «С наркотиками ты, того, завязывай». А если нет, хуже, что ли, будет? Но наркотики завязали с ним. Мать за героином не пошлешь. Да и не нужны они. Голова и так гаснет, как перегорающая лампочка. Коля насыпал горсть анальгина, радедорма, димедрола – мать где-то просроченные берет – и проглотил все разом, запив несвежей водой из стакана. Мать говорит: нельзя столько. Но он-то знает, что, в крайнем случае, всего лишь подохнет.

В дверь кто-то постучал. «Входите, не заперто», – сказал Коля и открыл рот от удивления. Да это ж Блондин! Приперся!

– Ну и вонь тут у тебя, – сказал Блондин, брезгливо разглядывая Колю. – Значит, ты жив. А я тут из командировки вернулся, дай, думаю, повидаю дружка.

– Ну повидал. Теперь пойдешь?

– А я помешал, что ли? Помнишь, как мы здорово посидели с Иркой, подружкой твоей?

– Да какая она мне подружка? Порошок иногда давала.

– Ну все-таки. А ты тот вечер помнишь?

– А что мне помнить? Мы посидели, вы остались, ее грохнули, Сашку Блинова взяли. Ему четырнадцать лет дали. Я был свидетелем. Сказал, между прочим, что он ее последним видел. А когда дело разваливаться начало, я признался, что мы вместе с ним ее сожгли той же ночью.

– А на самом деле?

– На самом деле тебе, наверно, виднее. – Коля боязливо отодвинулся подальше.

– Что ты жмешься? Я не следователь. Я просто знать хочу, кто после меня в ту квартиру приходил. Просто так, понимаешь, интересно. Сдается мне, ты далеко тогда не ушел.

– Ушел. А, ладно. Мне все это уже по барабану. Ты вышел, Жорка подъехал, муж. А потом менты. Я домой пошел. Утром за мной приходят. Говорят – вы как свидетель. Ваш друг Блинов признался в убийстве. И пошло. Видишь, как здоровье подкосило? Я про тебя ничего не сказал.

– А тебе и говорить было нечего. И сейчас ты меня не видел. Где Жорик-то, муж?

– Где-то на даче после отставки живет.

– О! Одни господа офицеры у нас. И где ж эта дача?

– Не знаю. – Глаза у Коли закрывались. – В Балашихе.

– Эй, не спи. Фамилия его как?

– Как у Ирки. Сидоров.

Коля спал. Блондин пошел к выходу, подумал и вернулся. Вытащил из кучи всякого мусора полиэтиленовый пакет, надел Коле на голову и плотно перевязал на шее своим носовым платком.

Через пятнадцать минут он вышел из дома, пересек соседний двор, положил пакет и платок рядом с мусорным баком, набросал сверху газет, оберточной бумаги и поджег.

* * *

В агентстве по недвижимости кипела работа. Звонили телефоны, мигали компьютеры, важно передвигались агенты с документами в руках. Сергей скромно встал у порога и подождал, пока его заметят.

– Вам кого? – наконец спросила, пробегая, девушка.

– Мне бы агента, который занимается продажей квартиры Синельниковой. Точнее – продавец – Синельникова-Князева.

– А вы, собственно, кто? – поднял бровь тип за одним из столиков.

– Я, собственно, покупатель.

– Не понял. Вы от Николая Степановича, что ли? Если нет, квартира продана.

– Да, от него.

– Но он мне ничего не говорил.

– Сейчас скажет, мы ему позвоним. Можно как-нибудь сесть, чтоб никому не мешать? – Сергей сел к столу, положил перед агентом визитку.

– Можете звонить Николаю Степановичу. Все отменяется.

– С ума сошли? При чем тут частные детективы? У нас законная сделка.

– Так уж и законная? У квартиры есть хозяйка, и она ничего не продает.

– А вы знаете, что там уже четыре года никто не прописан? Где эта ваша хозяйка? Продает наследница.

– Вот. У вас что, свидетельство о смерти есть? Какая-то доверенность?

– Я не обязан рассказывать.

– А ты скрывай, Зоя Космодемьянская. Я к тому, что в эти самые минуты сотрудники Генеральной прокуратуры и Комиссии по гражданским правам звонят всем начальникам паспортных столов – от микрорайона до города. А все, что было в твоем компьютере по поводу этой сделки века, уже есть в моем. Ты что, корыстный такой – из-под живого человека квартиру продаешь?

– Да я вообще только с бумагами, исполнитель.

– В этом твоя беда. Дело вот в чем, старина. Народу в этой афере много, но скамья подсудимых безразмерна.

* * *

Виктория и Вячеслав Князевы прилетели в Москву вечером. Она пошла на стоянку такси, через некоторое время он к ней присоединился. Поставил рядом клетчатую сумку: больше вещей они не брали. Все должно произойти быстро. И нечего им делать в этой Москве… В такси она спросила: «Мы куда?»

– Домой, конечно, на «Новослободскую». В той квартире нам светиться незачем. Завтра отдадим ключи. Конечно, после того, как деньги получим.