Икс или игрек? - Агата Кристи

И с удовольствием выслушал испуганные возгласы обеихсобеседниц.

– Вы, уважаемые дамы, попросту принимаете желаемое задействительное. Лично я знаю Германию. Смею сказать даже, что знаю Германиюочень хорошо. До выхода на пенсию я, занимаясь своим бизнесом, постоянноразъезжал туда-сюда. Берлин, Гамбург, Мюнхен – я знаю их как свои пять пальцев.И могу заверить вас, что Германия способна продержаться бесконечно долго. Имеяза спиной такого союзника, как Россия...

Мистер Кейли продолжал с упоением разглагольствовать, товозвышая голос, то переходя на драматический полушепот, и сделал небольшойперерыв только на то, чтобы взять из рук у жены шелковое кашне и обмотать имшею.

На террасу вышла миссис Спрот с Бетти на руках, посадила дочуркуна пол и дала ей лохматую собачку с оторванным ухом и кукольную курточку.

– Вот, Бетти, одень Бонзо на прогулку, – распорядиласьмиссис Спорт, – а мама пока тоже пойдет оденется.

Мистер Кейли по-прежнему бубнил, приводя статистическиеданные и цифры, нагонявшие мрак на душу, но теперь его монолог перемежалсяжизнерадостным лепетом Бетти, деловито разговаривавшей с Бонзо на своем особомдетском языке. Потом, увидев птичку, севшую рядом на перила, она обрадованнопротянула к ней руки и издала какой-то гортанный звук, птица улетела, а девочкаобвела взглядом присутствующих и отчетливо произнесла:

– Дики.

– Это дитя очень своеобразно учится говорить, – заметиламисс Минтон. – Скажи: – Пока, Бетти, милочка. Пока!

Бетти холодно посмотрела на нее и выговорила:

– Бук!

Наконец она просунула одну лапу Бонзо в рукав курточки,доковыляла до свободного кресла и запихнула лохматого песика под подушку насиденье. И очень старательно произнесла:

– Плятать! Гав-гав. Плятать.

Мисс Минтон в роли самозваной переводчицы гордо пояснила:

– Она любит играть в прятки. Все время что-то прячет. – Азатем с наигранным преувеличенным недоумением спросила: – Где же у нас Бонзо?Где он? Куда он мог подеваться?

Бетти шлепнулась на пол и зашлась восторженным смехом.

Мистер Кейли, убедившись, что его рассуждения о германскихметодах замены сырья эрзацами никто больше не слушает, принял оскорбленный види воинственно закашлялся.

Вернулась миссис Спрот в шляпке и подхватила Бетти на руки.Общее внимание снова обратилось к мистеру Кейли.

– Так что вы говорили, мистер Кейли? – спросила Таппенс.

Однако мистер Кейли был обижен. Он только холодно заметил:

– Эта женщина вечно оставляет ребенка на других. Дорогая, я,пожалуй, все-таки лучше надену шерстяное кашне. Солнце прячется.

– Но, пожалуйста, мистер Кейли, рассказывайте дальше, этотак интересно, – попросила мисс Минтон.

Смягчившись, мистер Кейли торжественно возобновил своюлекцию, поправляя и затягивая на тощей шее шерстяное кашне:

– Как я уже объяснял, в Германии разработаны такиесовершенные методы...

Таппенс обернулась к миссис Кейли и спросила:

– А вы что думаете насчет войны, миссис Кейли?

Та даже подскочила.

– То есть... что я думаю?

– По-вашему тоже, война продлится шесть лет?

Миссис Кейли неуверенно ответила:

– О, надеюсь, что нет. Это ведь так долго, правда?

– Да. Очень долго. И каково же ваше мнение?

Миссис Кейли испуганно забормотала:

– Я... Я не знаю. Откуда же мне знать. Элфред говорит, чтода.

– Но вы так не считаете?

– Ах, ну, я не знаю. Трудно сказать, вы согласны?

Таппенс почувствовала раздражение. Эта пигалица мисс Минтони деспотичный мистер Кейли с его безмозглой половиной – неужели все онитипичные представители ее народа? Или миссис Спрот с водянистыми выпуклымиглазами и слегка отсутствующим выражением лица? Что может Таппенс у нихвыведать? Уж конечно, никто из этих людей...

Течение ее мыслей было прервано. Сзади на нее упала тень.Кто-то встал между нею и солнцем. Она повернула голову.

На террасе стояла миссис Перенья, рассматривая своихпостояльцев. И что-то такое было в ее глазах, не презрение ли? Иливысокомерная, надменная враждебность?

Надо побольше разузнать про миссис Перенью, сказала себеТаппенс.