Личная жизнь адвоката - Наталья Борохова

– Ну, да. Со спутницей, – подтвердил он. – Но не с невестой же.

Ева почувствовала себя полной идиоткой. На самом деле, Артем и Жанна дружат с детства, и нет ничего удивительного в том, что они вместе посетили открытие автосалона. Тем более что Милица Андреевна – известная автоледи. Ева набросилась на парня с обвинениями, не удосужившись узнать правду. Будто в журнале она увидела объявление о его помолвке!

– Прости меня, – покачала она головой. – Я встретила эту Лисовец и решила… Скажи, мы все еще с тобой жених и невеста?

Он притянул ее, насмешливо взглянул ей в глаза.

– Когда-нибудь я женюсь на тебе.

Она отстранилась.

– Когда-нибудь? Но ты же говорил, что мы объявим о нашей помолвке сразу после твоего возвращения? Ты обещал, что мы скоро поженимся.

– И я не отказываюсь от своих слов.

– Да, но ты говоришь когда-нибудь… Сколько это когда-нибудь? – брови Евы сошлись на переносице. Грудь теснило дурное предчувствие. Ой, не зря Лисовец разыграла перед ней безобразную сцену. Кроме того, Винницкий действительно вернулся раньше и нашел время встретиться с Жанной, но не потрудился позвонить ей по телефону!

Артем поморщился. Похоже, этот разговор тоже не доставлял ему радости.

– Понимаешь, все несколько осложнилось, – проговорил он, лениво ворочая языком. – В общем, со свадьбой следует подождать.

– Сколько? – в упор спросила Ева. – Сколько следует ждать? Месяц? Год? Всю жизнь? Сколько?

– Не дави на меня! – взорвался Артем. – Думаешь, меня это радует? Я не могу тебе сказать сейчас, сколько потребуется времени.

Он чувствовал, что его загоняют в угол, и этого было достаточно для того, чтобы он начал обороняться. Черт возьми, насколько напористыми бывают женщины, особенно если речь идет о женитьбе!

– Значит, ты передумал! – убитым голосом произнесла Ева.

– Я не говорю, что передумал. Я говорю, что мне нужно время. Для чего? Мне надо встать на ноги.

– А я думала, ты на них и стоишь, – со злой иронией заметила Ева.

– Я стою на маминых ногах, – огрызнулся Артем. – Я существую за ее счет. И если я намерен создать семью, то мне придется взять на себя обязанности по ее содержанию. Это разумно, в конце концов.

Да, это было разумно, и, по всей видимости, Ева должна только радоваться тому, что у жениха такой взвешенный и основательный подход к семейной жизни. Но ей почему-то было грустно, тем более в его речи звучало «если я намерен создать семью», вместо «мы намерены», а еще это дурацкое «если».

– Но Артем, – мягко сказала она. – Если твое желание жениться на мне остается в силе, мы можем придумать что-нибудь. Зачем же все отменять?

– Что придумать? Что, скажи, мы можем придумать? – зло спросил ее он.

– Ну, не знаю. Я работаю. Ты тоже трудишься. Ты сдашь экзамен на адвоката и будешь зарабатывать деньги.

Он посмотрел на нее как на полоумную.

– Ты хотя бы представляешь, о чем говоришь? Сдашь экзамен и будешь зарабатывать деньги! – передразнил ее он. – Все только и ждут, пока я сдам экзамен, чтобы начать платить мне деньги! Да я лет пять буду бегать по бесплатным делам, нарабатывая опыт и обзаводясь клиентурой. Пять лет! И это в лучшем случае.

– Но мы выкрутимся из положения. Мы будем работать, – настаивала Ева.

– Не смеши меня! Я не привык жить так, как ты говоришь. Меня устраивает определенный уровень жизни, который ты мне обеспечить не можешь! Моя мать, как ты уже поняла, помогать нам не собирается. Вернее, она готова поддержать меня. Но меня одного! Без тебя. И мне ее трудно в этом упрекнуть.

– Поэтому ты упрекаешь меня? За то, что у меня нет такого отца, как у Жанночки Лисовец? За то, что мне не довелось родиться в приличной семье?

– Я не упрекаю тебя. Я всего лишь прошу тебя подождать!

– Пять лет? – переспросила она. – Тогда ты женишься на мне?

– Возможно.

– Возможно?! – подняла брови она. – А через пять лет, обзаведясь своей клиентурой, ты сообщишь мне, что желаешь открыть собственную фирму или защитить диссертацию доктора юридических наук? Стало быть, свадьбу придется отложить еще на пять лет. Потом ты захочешь загородный дом, виллу на побережье и маленький частный самолет?

– Ева, не утрируй! Я всего лишь веду речь о некоторой финансовой самостоятельности, – возразил он.

– Да, но только в твоих планах я не вижу места для себя. Что я буду делать эти пять лет?

– Мы станем встречаться, – сказал он, но в его голосе не прозвучало решительности. – Мы будем ходить в кино, в гости…

Она покачала головой.

– Что изменилось, Артем, за эти три недели, пока я тебя не видела? Ты заболел? Стал инвалидом? – она осмотрела его, высокого и ладного, с головы до пят. – Я догадываюсь. Ты поговорил с мамой. У вас состоялся серьезный разговор, не так ли?

– Конечно, я говорил с мамой, – словно защищаясь, согласился он. – Но это не главное…

– И она сказала тебе, что не даст ни гроша, если ты будешь по-прежнему встречаться со мной? – Ева разглядывала его безжалостно, с какой-то злой радостью замечая, как краснеют у него мочки ушей. – А потом твоя мама попросила тебя сходить с Жанной на открытие автосалона? – продолжала она, ясно представляя теперь, как разворачивались события. – И ты, конечно, пошел… Там вы встретили немало общих знакомых, и все говорили вам о том, какая вы идеальная пара? Ты не стал звонить мне. И вправду, что ты мог мне сказать? И если бы я сегодня случайно не зашла к тебе, ты не позвонил бы мне еще неделю, а может, месяц.

– Ева, я рад тебя видеть, – упрямо повторил он.

– Я в этом не уверена, – сказала она, поворачиваясь к нему спиной и устремляясь вон из нарядной гостиной. Там ей не хватало воздуха.

На пути ей встретилась домработница Саша, которая стала спешно протирать косяк двери. Разумеется, она все слышала и через пять минут обо всем доложит хозяйке.

– Кыш с дороги! – шикнула на нее Ева.

Женщина испуганно посторонилась, но маленькие любопытные глазки продолжали следить за гостьей. Она бросила тряпку в ведро.

– Ева, постой! – догнал Еву у порога голос Артема. – Ты сейчас порешь горячку. Вернись, и мы все обсудим.

Надевая туфли, девушка видела, что горе-жених даже не сдвинулся со своего места, не сделал и слабой попытки удержать ее. Она выскочила за порог, громко стукнув дверью…

– Ой, ты и дура, девка! Позволить себя развести на такую туфту, – ее приятель Жорик только качал головой, до краев наполняя жидкостью бумажные стаканчики.

Они сидели в беседке во дворе дома и пили дешевый портвейн. Ева быстро захмелела, поскольку весь день у нее не было и маковой росинки во рту. По ее лицу лились слезы, она размазывала тушь и жаловалась на свою судьбу. Жорик был благодарным слушателем. Он кивал головой и выражал ей свое сочувствие.