Джек Ричер, или Никогда не возвращайся - Линкольн Чайлд

И никакого другого очевидного входа.

Однако Сьюзан и Джек не рассчитывали на чудеса: они собирались наблюдать и ждать. Это было не так уж сложно, учитывая ухоженную территорию огромного особняка, который окружала железная ограда, установленная на каменной основе высотой до колена и достаточно широкая, чтобы на ней мог сидеть человек скромных габаритов – например, Тернер. Ричер же привык испытывать неудобства. Над головами у них плотно сплелись голые ветви: на то, чтобы полностью спрятаться в их тени, рассчитывать не приходилось, но какое-то прикрытие они давали. Сквозь ветки просачивался слабый свет уличных фонарей, расчерчивая их тела световой сеткой.

Так они оба и ждали в своем относительно надежном укрытии.

– Мы даже не знаем, как они выглядят, – сказала Сьюзан. – Они могут просто пройти мимо нас.

Она позвонила Лич и попросила, чтобы сержант предупредила их, если телефоны начнут двигаться. Но пока ничего не происходило. Система поиска все еще указывала на высящийся перед ними особняк, и Ричер не сводил глаз с его окон и двери. Мужчины приходят туда, чтобы получить удовольствие, и всё. Иногда они остаются ночевать. В таком случае скоро члены клуба начнут расходиться. Политики или военные, журналисты или бизнесмены – у всех есть работа. Они будут выходить, слегка пошатываясь, чтобы отправиться домой и привести себя в порядок перед завтрашним днем.

Однако первый, кто появился на пороге, не шатался. Дверь распахнулась примерно за час до рассвета, и из особняка вышел мужчина в костюме, холеный, после душа, с причесанными волосами и в блестящих, в тон двери, туфлях. Он свернул налево и зашагал по тротуару – не быстро и не медленно, расслабленно. Казалось, он полон безмятежности и абсолютно доволен собственной жизнью. Пожалуй, этот человек был немного старше среднего возраста. Он направлялся в сторону Пи-стрит и, удалившись от наблюдающих за клубом майоров ярдов на пятьдесят, исчез в темноте.

Ричер подсознательно ожидал, что из особняка будут выходить смущенные люди с красными глазами и растрепанными волосами, с распущенными галстуками и следами помады на воротниках рубашек. Его бы не удивило, если б они держали в руках винные бутылки. Однако первый появившийся из особняка мужчина выглядел совершенно иначе. Может быть, там нечто вроде курорта? Может быть, этому мужчине всю ночь делали массаж горячими камнями или глубокую физиотерапию? Если так, то процедуры прошли исключительно успешно. Мужчину явно переполняли радость жизни и удовлетворение.

– Странно, – призналась Тернер. – Я ожидала совсем другого.

– Может быть, это литературное общество, – предположил ее спутник. – Или поэтический клуб. Например, английский поэт Уильям Вордсворт жил в «Голубином коттедже». «Скитался я как туча отчужденно… Толпу прекрасных солнечных цветов!»[30], ну, и прочее подобное дерьмо. Маленький домик с известковой побелкой, в Англии. В Озерном крае – очень красивое место…

– Кто будет всю ночь читать стихи? – с сомнением спросила Сьюзан.

– Многие. Впрочем, обычно это люди помоложе того мужчины.

– И они так получают удовольствие?!

– Поэзия может приносить глубокое удовлетворение. Во всяком случае, парню с солнечными цветами. А в том стихотворении он говорит о том, что можно лежать и вспоминать что-то хорошее из того, что ты видел.

Тернер не ответила.

– Это лучше Теннисона, – добавил Ричер. – Уж можешь мне поверить.

Они наблюдали и ждали еще двадцать минут. Небо за домом начало светлеть, но пока еще совсем не сильно. Еще один рассвет и еще один день. Наконец появился второй мужчина, такой же, как первый. Пожилой, ухоженный, розовый, в строгом костюме, безмятежный и глубоко удовлетворенный. Никаких следов стресса или спешки. Ни малейшей тревоги или смущения. Он свернул в ту же сторону, что и первый, к Пи-стрит, и зашагал свободно и расслабленно, подняв голову, с улыбкой на губах, словно повелевал Вселенной, где все шло на редкость замечательно.

– Подожди, – сказал вдруг Ричер.

– Что такое? – насторожилась его подруга.

– Монтекки.

– Это он? Но Лич не звонила.

– Нет, это клуб Монтекки. Он им владеет. Он или Скалли, или они вместе.

– Откуда ты знаешь?

– Из-за названия. «Голубиный коттедж» ассоциируется с Ромео. В глубине души он плохой офицер разведки. Слишком образован и не смог удержаться от искушения.

– Какого искушения?

– Почему он позволил Задрану уйти домой, в горы?

– Из-за его истории.

– Нет, вопреки его истории. Из-за того, кем он является. Братья Задрана простили его и приняли обратно. Сам Задран не смог найти свое место в жизни. Это сделали за него братья. Как часть сделки с Монтекки. И сделка была взаимовыгодной.

– Какая сделка?

– Все помнят, что Уильям Вордсворт жил со своей сестрой Дороти, но они забыли, что с ними также жили его жена, золовка и куча детей. За четыре года их родилось трое, так мне кажется.

– Когда все это было?

– Более двухсот лет назад.

– Тогда почему мы говорим об этом сейчас?

– Первый «Голубиный коттедж» был маленьким домиком с известковой побелкой. Слишком маленьким для семи человек. И они переехали. А в их старом доме поселился новый жилец.

– Кто?

– Томас де Квинси. Еще один писатель. В то время было много писателей. И все они дружили. Но Вордсворт оставался там только шесть лет, а де Квинси прожил в том домике одиннадцать. Из чего следует, что «Голубиный коттедж» принадлежал, скорее, ему, чем Вордсворту, если учитывать временной фактор. Тем не менее люди помнят Вордсворта. Наверное, дело в том, что он был более талантливым поэтом.

– И?..

– Подожди, – сказал Ричер. – Посмотри сюда!

Дверь снова распахнулась, и из особняка вышел третий мужчина. Густые седые волосы, прекрасная стрижка. Розовое, гладко выбритое лицо. Костюм стоимостью в три тысячи долларов, белая, как снег, рубашка и шелковый галстук с изящным узлом. Вероятно, он был политиком. Мужчина с секунду постоял на месте, глубоко вдохнул утренний воздух, а потом зашагал, как и два его предшественника, расслабленный и спокойный, источая волны безмятежности. Он двинулся туда же, в сторону Пи-стрит, и вскоре пропал из виду.

– Выводы? – спросил Джек свою спутницу.

– Как мы уже поняли раньше, это убежище для рафинированных пожилых джентльменов с утонченными пристрастиями.

– А что привозят домой вместе с армейским снаряжением?

– Я не знаю…

– Чем братья Задрана зарабатывают на жизнь?

– Они трудятся на семейной ферме.

– И что они выращивают?