Фраера - Валерий Горшков

Сергей, как только яхта стала превращаться в разбуженный среди зимы муравейник, слинял в неизвестном направлении, бросив мне короткое и совсем не убедительное «живот, блин, свело».

Морщась от саднящей боли, вызванной глубокой царапиной на руке – видимо, следствие срыва с борта, – я вертел головой по сторонам и искал глазами единственного пассажира, до которого мне было хоть какое-то дело. Я имею в виду ювелира Хейно, в каюте которого точно кто-то был, когда мне так и не удалось попасть туда в самом начале заварушки.

Рыжий обнаружился гораздо позже всех остальных, в компании с испуганно прилипшей к нему мулаткой-гидом Илианой. Парочка не спеша выползла из распахнутой двери в носовой каютный отсек и тут же направилась к нам для выяснения подробностей происшедшего.

– Где ты был, когда я ломился к тебе в каюту?! – встретившись глазами с ювелиром, довольно бесцеремонно рявкнул я.

– Я… мы были там, внутри, – посмотрев на стоящую рядом мулатку, смущённо пробормотал Хейно.

– Поздравляю. Когда Серёга среди ночи сообщил, что эти ребята, – я кивнул в сторону валяющихся на палубе тел грабителей, – пришили стюарда и вышвырнули его за борт, я сразу подумал о вашей крутой сделке и решил тебя предупредить! Понимаешь, о чем я?! Так уж получилось, корешок, что Маша мне обо всем рассказала… Не обижайся на неё. Так или иначе, но этим она спасла всем нам жизнь… В общем, пришлось срочно изобразить из себя пьяного дебошира, чтобы заставить тебя открыть дверь. А ты, значит, в это самое время… гм… понятно. Быстрый ты, однако, горячий финский парень!

– Так получилось, – смущённо пожав плечами, пробормотал ювелир и искоса взглянул на Марию, которая не выказывала ни малейшего желания общаться. Помявшись, рыжий добавил: – Мы… не могли бы с тобой отойти в сторонку?

Оставив Машу на попечительстве добровольных психоаналитиков из числа сердобольных старушек-миллионерш, я вслед за Хейно отошёл на несколько метров в сторону и облокотился о борт.

– Ты не выяснил, кто должен был принести мне на оценку камни? – оглядываясь по сторонам, почти шёпотом поинтересовался Морозофф. – Он… жив?!

– Кто именно являлся курьером – я не знаю. Но если он и был на яхте, то ваша сделка все равно вряд ли состоится.

– Ты думаешь, он убит?! – Брови рыжего взметнулись вверх, на влажном лбу проступили морщины.

– Все убиты, – сухо уточнил я. – Из членов команды и обслуживающего персонала в живых не осталось никого. Все лежат мёртвые, в своих каютах. Так что…

– Но если бандиты ликвидированы, значит, алмазы до сих пор где-то здесь, на яхте! – сверкнув глазами, воскликнул ювелир. – Может, они в кармане одного из грабителей?!

– Возможно, – согласился я. – Скорее всего, так оно и есть. Только в этом случае твоей фирме уже не видать их, как своих ушей. Никто не позволит тебе до прибытия ментов лазить у жмуриков по карманам. Усекаешь?

– Какая жалость! – сокрушённо проронил рыжий, непослушными пальцами доставая из кармана брюк серебряную коробочку с сигарами и предлагая мне закурить. – На этой сделке моя компания могла заработать не меньше семидесяти процентов прибыли!.. Как ты думаешь, когда весь этот шум со стрельбой уляжется, они снова предложат нам купить алмазы? – неожиданно спросил ювелир, будто я эксперт по коммунистическим повстанцам.

– Не знаю, – довольно равнодушно ответил я, боковым зрением заметив спускающегося с трапа верхней палубы Хаммера. – Но на месте этих пацанов поискал бы себе другого компаньона. Из суеверия. Извини. – И я покинул опечаленного чухонца.

Подошёл к Павлову, дунул ему в лицо сигаретным дымом.

– Где ты был?

– Я же сказал тебе – живот прихватило, – с ангельским выражением на лице ответил Сергей. – В гальюне сидел.

Три зелёных боевых вертолёта с российской символикой на фюзеляже и мощный скоростной катер появились почти одновременно. Но если помощь приближалась с юго-востока, то катер появился с противоположной стороны.

Видимо, слегка оглушённый шумом лодочного мотора, сообщник грабителей не сразу различил стрекотание вертушек, стремительно приближающихся к стоящей на якоре яхте. А когда понял, что произошло, немедленно развернулся и попытался удрать, выжав из мощного движка все возможное.

Уж и не знаю, чем руководствовался в своих действиях командир спецназа – вероятно, он имел какую-то дополнительную информацию, – но из головного вертолёта вылетела боевая ракета.

На месте катера с ужасным грохотом вспыхнуло оранжевое зарево.

Тонна воды взметнулась вверх, а когда вернулась обратно, то поверхность залива оказалась абсолютно чистой.

То был последний акт в разыгравшейся ночью кровавой драме, смысл которой до конца так и остался неясным.