Фраера - Валерий Горшков

– Кто-то сбросил с палубы в реку окровавленный труп! Я проснулся от всплеска воды, подошёл к иллюминатору и видел все собственными глазами!

– А тебе это не приснилось? – с надеждой предположил я, мысленно уже понимая, что случилось непоправимое и мои предчувствия относительно грядущей беды все-таки воплотились в реальность. – Вспомни хорошенько…

– Когда я выглянул в иллюминатор, тело ещё плавало на поверхности. Ошибиться было невозможно.

– Чувствовала моя… гм, не обойдётся без сюрпризов, когда на борту такое количество алмазов. Ты узнал этого человека?

– Нет, – покачал головой Павлов. – Но это точно не рыжий финик. На девяносто процентов – черномазый в белом пиджаке. Униформа. Скорее всего, жмурик – один из стюардов.

– Понятно. Нужно срочно связаться с милицией и вызвать помощь! У тебя есть с собой сотовый телефон?

– Нет, – нервозно поморщился Хаммер. – Надо бежать в рулевую рубку и предупредить капитана. Хочется верить, что он ещё ничего не знает и до него пока не добрались. Но рано или поздно это обязательно случится, так что нужно действовать немедленно. Э-эх, жаль, ствол с собой не взял. А ты?

– Аналогично. В следующий отпуск обязательно возьмём с собой пулемёт и ящик с патронами. А пока не мешало бы для начала узнать, кто именно из находящихся на яхте решил разжиться прозрачными камушками. – Я торопливо натянул валяющиеся на кресле хлопковые шорты, гавайскую рубашку и надел лёгкие теннисные туфли. – А то не ровен час попадёшь как девственница в стадо лохматых рокеров!

– У тебя нет здесь ничего тяжёлого, на всякий случай?! – лихорадочно озираясь по сторонам, с надеждой спросил Павлов. – Если вдруг придётся защищаться, хоть будет чем врезать по кумполу…

– Не знаю, надо посмотреть.

Включив тусклый светильник, стоящий на телефонном столике, мы быстро обшарили всю каюту, за исключением спальни, но не нашли ничего, хоть отдалённо напоминающее оружие пещерного человека.

В конце концов мы просто отломали у одного из стульев по увесистой лакированной ножке, способной без помех проломить череп попавшемуся на пути охотнику за алмазами. Естественно, лишь в том случае, если у злодея не будет с собой адской машинки, плюющейся раскалённым свинцом.

– Дурацкая, однако, затея, – взвесив в руке импровизированную палицу, пробормотал я.

– В смысле? Вполне подходящий кувалдометр!

– Я о другом. Просто подумал о мизансцене встречи с кем-нибудь из членов команды или, куда хуже, бандитов. Одно дело, когда тебе навстречу идут два праздно шатающихся по кораблю туриста, которым среди ночи вдруг приспичило перекурить на свежем воздухе. И совсем другая реакция, если у этих самых ребят в руках ножки от стула. Сразу возникнут всяческие подозрения. Знаешь, как это называется? Самому себя высечь! Поэтому я предлагаю пока оставить дубины здесь и прогуляться до капитанского мостика налегке. В крайнем случае можно банально прикинуться шлангом. Да и для того, чтобы попортить кое-кому морду лица, вполне хватит кулака…

– Ладно, давай рискнём здоровьем, – нехотя согласился Павлов, вслед за мной бросая едва обретённое оружие на кожаное кресло. – Только в таком случае нам следует изобразить из себя в дым пьяных алкоголиков. Так спокойнее и подозрений меньше.

– Логично, – мгновение поразмышляв, поддержал я. – Как только на горизонте появляется посторонний, делаем глаза в кучу и ноги из пластилина. Пошли!

Стараясь передвигаться неслышно, чему очень способствовало мягкое ковровое покрытие коридора, мы вышли из каюты. Я запер дверь на ключ и, приложив палец к губам, первым двинулся по направлению к выходу на палубу.

Металлическая дверь с герметичными задрайками оказалась, как и раньше, распахнута настежь.

Осторожно высунувшись наружу, я огляделся по сторонам. На палубе было пустынно.

Вместо ярко горящей дюжины прожекторов, вечером превращающей сгустившийся вокруг «Белой акулы» мрак в ясный день, сейчас работали лишь два – на самом верху, на радиомачте, и на носу.

На корме же тусклым красным глазом одиноко тлел сигнальный фонарь, окрашивая неподвижную водную гладь бассейна в бледно-розовый цвет и делая её похожей на гигантскую чашу с клюквенным морсом.

– Чисто, – обернувшись к Хаммеру, кивнул я и, вжимаясь в переборку палубной надстройки и стараясь держаться образованной ею узкой полосы тени, двинулся к ведущему на верхнюю палубу наружному трапу.

Сергей неслышно скользил следом.

Когда мы, обливаясь холодным потом и ежесекундно готовясь отразить внезапное нападение, нырнули в нишу под лестницей, я притянул к себе за рубашку Павлова и прошептал ему на ухо:

– Я вот что думаю… Нам с тобой не стоит болтаться по яхте вдвоём. Все конкретно давят массу, и если нас вдруг повяжут, обоих сразу, то больше не останется никаких шансов вызвать помощь. Сделаем так. Ты поднимаешься к ходовой рубке и заглядываешь в иллюминатор. Если кэпа там нет, ничего не говоришь вахтенному и даже не показываешься ему на глаза. Этот лось вполне может быть заодно с теми козлами. Идёшь к кэпу в каюту. Знаешь, где она находится? Возле ресторана, рядом с камбузом… Там у него наверняка есть спутниковый телефон. Вкратце нарисуешь тему, пусть объявляет SOS.

– А ты?! – чужим скрипучим голосом спросил Сергей.

– Я попробую выяснить, что происходит в каюте Хейно. Если с ним все в порядке, он обязательно мне откроет или, на крайняк, подаст голос и предложит убираться к черту. Но бандиты вряд ли станут рисковать, даже находясь внутри. Тогда ответа не будет. Если что, встречаемся на корме, возле пожарного щита.

– На твоём месте я бы к финику не совался, – серьёзно заметил Павлов. – Разве для полной картины с выводами мало того, что я видел трупак своими глазами?

– Если чухонец в порядке, я должен его предупредить. Может, курьер-невидимка успеет зашхерить алмазы… Все, хорош базарить, давай, поднимайся!

Я хлопнул Павлова по плечу и, обогнув нижний пролёт трапа, по-прежнему держась наружной переборки, быстро достиг двери, ведущей в носовой каютный отсек. За моей спиной послышались осторожные шаги поднимающегося по металлической лестнице Хаммера…