Морена - Александр Афанасьев

— Минус четыре… — сказала она. И руки ее — совсем не дрожали…

Он положил свою руку на ее — она высвободила свою, переплела его пальцы своими, сжала — как в любовном экстазе…

— Готова? — спросил он.

— Да.

— Прикрой…

Он скатился с крыши — и пропал в темноте.

* * *

Резницкий — узнал о происходившем, когда все было уже кончено.

По негласным правилам — при проведении такой масштабной операции, ему, как и.о. начальника областного УВД — должен был позвонить дежурный и сообщить. Но так как Резницкий был варягом, а Токарев был местным, да к тому же авторитетным, правильным ментом — ему не сообщили. О происходящем в Александровском — Резницкий узнал из сводки по городу. Когда прочитал адрес — сначала не поверил. Потом — дошло — рванул в штабную комнату, к дежурному.

— Это что? — с порога крикнул он — почему не сообщили?!

— Только что поступило… — пожал плечами дежурный.

— Где Токарев?!

— Его еще не было…

— Ый…

Резницкий хлопнул дверью, побежал к машине.

* * *

Когда он прибыл на место — все уже было кончено. Стояла такая гулкая тишина — какая и бывает после крупной перестрелки.

По дороге было не проехать — все было заставлено каретами «швыдкой» и машинами полиции. На обочине стояли два Краза защитного цвета, вместо левой половины стекла — у них были бронежалюзи. Машины Нацгвардии. Тут же стояла и пара Кугуаров — а это уже спецназ СБУ.

Люди Токарева и сам Токарев были у своих машин. Автоматы лежали на багажниках, они перешучивались, курили. Кого-то бинтовали в стоящей рядом скорой…

— Ты… с…а!

Токарев даже не пытался сопротивляться… он просто смотрел и нагло улыбался в лицо.

Отпустив его, Резницкий побежал внутрь.

Внутри — была бойня.

Все стены — в следах от пуль, убитых — собрали у стены, следователь — нудно диктовал описание повреждений на одном из трупов. Под одним из окон — был пролом, как будто попадание гранатометного выстрела.

Из дома — тяжело отдыхиваясь, вышел Михаил Ключник, и.о. начальника СБУ после убийства Богдановского. За ним вышел прокурорский следак, ведший дело Богдановского. Третьим — был Фишман.

— Леонид Степанович… — позвал его Ключник, на лице его светилось злое торжество.

…

— Ну, что. Можно нас всех поздравить, убийства Богдановского и Семидрева можно считать раскрытыми.

— Как раскрытыми?!

— А так — в разговор вступил Фишман — при обыске найдены две снайперские винтовки. Одна — СВД, из которой убили Богдановского. Другая — американского производства, из которой убили генерала Семидрева. Еще найден автомат, из которого, похоже, убили криминального авторитета Гермиана. Все сходится. Впрочем… экспертиза покажет.

Две винтовки. Две…

Одна — Богдановского. Другая — Семидрева.

— Леонид Степанович…

Резницкий круто повернулся и пошел вон.

* * *

Токарев стоял у машин, вместе со своими людьми. Они смеялись, шутили… на своего начальника он не обращал ни малейшего внимания.

— Надо поговорить… — сказал Резницкий тоном, не терпящим возражений.

— Здесь? — иронически посмотрел на него Токарев.

Резницкий понял, что перегибает… здесь действительно не стоит.

— Выбирай место. Но сегодня.

— Южная Пальмира. Вечером.

— Добро.

Резницкий пошел к своей машине. Впервые более чем за двадцать лет он был напуган. Напуган так, что внутри все вибрировало, билось, дрожало…

Телефон!

То, что он принял за нервный тик — это был телефон, поставленный на виброзвонок.

Он посмотрел на экран. Ткнул — принять.

— Вы где?!

Это был Боксер. Старший той группы, которая работала в городе по Токареву.

Как они его пропустили, с…а.

Но на место злости — пришло осознание того, что он в городе не один. Осталось пять человек, с оружием. Это мало чтобы контролировать город — но если их натравить на Токарева, они его за побратимов зубами порвут.

Не всё еще проиграно.

— Ты где?

— Мы из города ушли, там, в адресе менты, мы не сунулись. В пригороде залегли.

— Диктуй адрес. Я сейчас приеду…

* * *

— Я все правильно сказал?

Воин АТО, боец Правого сектора с позывным Боксер — с ужасом смотрел на стоявших перед ним полукругом людей — они стояли, в то время как он сам был прикован наручниками к трубе. Все это было в каком-то подвале… бывало время, когда они сами сажали на подвал сепаров, а теперь вот — на подвал угодил он сам…

Тех, кто его схватил — было четверо. Двое русских… мужик… и девица, кажется, она в маске была, но по голосу точно телка — и двое чеченов. Эти чечены по-русски совсем не говорили, мужик — общался с ними на чеченском^[67], а телка с ними совсем не говорила, она только с мужиком этим говорила по-русски. На русском русском, не украинском. Мужик этот был старшим. У троих были автоматы с глушителями, а у этой телки — снайперская винтовка, кажется. Снайперша.

Спецназ ГРУ, к гадалке не ходи. На нуле^[68] — спецназовцы ГРУ были легендами, их никто не видел вживую — а оказывается, вот они какие.

— Правильно — сказал мужик по-русски — ты все правильно сказал.

— А вы меня не убьете? — спросил Боксер.

— Нет. Не убьем. Нам Резницкий нужен.

— Резницкий? — Боксер говорил быстро, пытаясь предательством откупить себе жизнь — Барыга… он… с. а… знаете что на нуле творил? На нем крови столько, что… Он нас заставлял…

Мужик кивнул. Девица достала телефон…

— Расскажи, что он вас заставлял делать…

* * *

Вечером — полковник Резницкий не пришел в Южную Пальмиру. Утром следующего дня — он не явился на работу, был объявлен розыск. К вечеру — в районе автостанции — нашли его машину, закрытую. Следов крови, борьбы — в ней обнаружено не было….