Крутой и два баклана - Максим Шахов

Кафе долго искать не пришлось. Располагалось оно в скверике на развилке улиц Карла Маркса и Октябрьской. Точно такие же, как в «Мечте», столики стояли в два ряда под длинным навесом.

– Садись, – кивнул Усач. – Я сейчас…

Володька направился к стойке, Андрей оглянулся по сторонам. Уже стемнело, и под навесом зажглись разноцветные фонари, но народа в кафе было пока немного. Из колонок разносилась негромкая музыка. Свободных столиков было хоть отбавляй, и Андрей направился к одному из них. В ожидании Володьки он откинулся на спинку пластикового стула, опустил голову и снова подумал о том, что предстояло назавтра…

В первый момент, как только Пантелей предложил ему ограбить банк, Андрей испытал настоящий шок. С одной стороны, он был бесконечно благодарен бандиту за то, что тот его «отмазал» от убийства, а с другой, прекрасно понимал, что дело это очень серьезное, чреватое самыми непредсказуемыми последствиями.

Пантелей оказался неплохим психологом. Если бы он попытался надавить на Андрея, все могло бы повернуться совсем по-другому. Пантелей же тонко прочувствовал момент. Игра в доброго дядьку оказалась намного более эффективной, чем грубый нажим.

После рекогносцировки у банка Воробей относился к Пантелею почти с восхищением. Звероподобный, тупой бандит казался ему воплощением бескорыстного благородства и тонкого ума – чем-то вроде помеси Робин Гуда с Шерлоком Холмсом.

Кроме того, Андрей вдруг понял, что такого шанса у него больше не будет. Проклятые банкиры из «Русича» обжирались пиццами с какао, а они с матерью давились дачной картошкой и запивали ее водопроводной водой. Это было несправедливо, и эту несправедливость можно было слегка поправить. От каких-то ста тысяч банкиры не обеднеют. Все останутся живы, да еще и получат страховку.

С этого времени Андрей уже не сомневался, что все правильно. Жизнь к нему всегда была несправедлива. А раз так, то почему бы не украсть немного этой самой справедливости, ухватив подвернувшуюся удачу за хвост?

Через два столика, ближе к входу, кто-то вдруг отодвинул стул, пластиковые ножки резко проскрежетали по асфальту. Андрей недовольно поднял голову да так и замер.

Держась за спинку стула, в нескольких метрах от него стояла девушка. Была она среднего роста, стройная и худощавая, пожалуй, даже слишком. Одета в короткий джинсовый сарафан, открывавший на всеобщее обозрение ее красивые ноги, и блестящий топик. На довольно симпатичном личике с вздернутым носиком особенно выделялись черные брови – по контрасту с коротко стриженными осветленными волосами.

По большому счету, ничего особенного в этой девушке не было, но объяснять это Андрею не имело смысла. То ли освещение сыграло с ним злую шутку, то ли еще что, но запал он на эту девушку моментально и всерьез.

В общем, это была любовь с первого взгляда – со всеми симптомами и клиническими проявлениями. Едва увидев девушку в круге зеленоватого света, Андрей поймал себя на мысли, что уже вроде однажды встречался с ней, сердце в груди вдруг забухало, кровь ударила в голову, лицо непроизвольно приняло идиотское выражение.

Девушка поймала на себе его взгляд, едва заметно улыбнулась и опустилась на стул.

– Варежку закрой! – услышал Андрей насмешливый Володькин голос.

– А? – хрипло выдавил из себя Воробей.

Он по-прежнему смотрел на девушку и, похоже, с трудом соображал, где он и что происходит.

– У тебя челюсть до земли висела, – хмыкнул Усач, присаживаясь. – Знакомая, что ли?