Крутой и два баклана - Максим Шахов

В ночь с воскресенья на понедельник Андрей не спал вообще. Вечер у них с Викой выдался – хуже не придумаешь. По дороге с озера он заскочил домой, чтобы оставить сумку и написать матери записку. Приехав к Вике, путано объяснил, что Володька Усач оказался не предателем, а настоящим другом, и поэтому на море они теперь скорее всего не поедут.

Больше ничего рассказывать не захотел. Вика обиделась и перестала с ним разговаривать вообще. Между ними словно бы выросла стена. Оба это чувствовали и попытались пробить брешь в этой стене немного позже в постели. Секс удался на славу, но откровенного разговора не получилось и после этого.

Глотая слезы, Вика уснула, а Андрей тупо глядел в потолок и пытался понять, что же все-таки произошло с этой проклятой сумкой.

Около шести часов утра он осторожно поднялся, по-быстрому оделся и, тихонько притворив за собой дверь, покинул квартиру. Сбежав вниз, Андрей бросился к остановке.

Бессонная ночь не прошла даром, и он был почти уверен, что знает, куда подевались деньги. Это казалось невероятным, но сумка могла быть только в одном месте.

Доехав на автобусе до бывшего Дома быта на проспекте Победы, Андрей вышел на остановке и нырнул во дворы. Он едва сдерживался, чтобы не бежать, сердце выскакивало из груди.

Войдя в подъезд знакомой девятиэтажки, Воробей поднялся на крышу и бросился к ограждению. С высоты расположенный в нескольких сотнях метров банк был виден как на ладони. Прикрываясь рукой от солнца, Андрей перегнулся через ограждение и тут же вскрикнул:

– Ё-мое!

То, что он с трудом, но все-таки разглядел, лежало на крыше банка под невысоким кирпичным парапетом как раз в том месте, где вверх поднимались короба вентиляторной установки. Издали контуры едва угадывались, но предмет этот был явно зеленоватого цвета и размером с большой пластиковый пакет. В общем, это могла быть только инкассаторская сумка.

– Так… – Андрей облизнул пересохшие губы.

Не успев еще толком обрадоваться, он вдруг понял, что взять деньги будет так же трудно, как в первый раз. Ограждение забора банка успели восстановить, бдительность наверняка утроили.

Как теперь подступиться к деньгам, Воробей не имел понятия. Нужно было разработать новый план, продумать все детали и только после этого действовать. Но прежде Андрей решил окончательно убедиться, что он все-таки добрался до сумки.

Спустившись вниз, он направился к знакомому павильону. Справа от банка располагался детский сад с двухэтажными корпусами. Именно поэтому Андрей шел к пятиэтажке под номером 22, у которой в пятницу ожидала Варвару вохровская «семерка». Вторая такая же пятиэтажка стояла параллельно на самой Третьяковской улице рядом с банком, но светиться там Воробей не рискнул.

На этот раз взобраться на крышу оказалось сложнее, поскольку в последних подъездах люки были закрыты на замки. Какая-то тетка, выгуливавшая собаку, подозрительно оглянулась на него, когда он вынырнул из третьего подъезда и направился ко второму.

Стараясь ничем не выдать своего волнения, Андрей медленно дошел до двери и потной рукой взялся за ручку. Если вход на крышу окажется закрыт, то придется от греха подальше сваливать, чтобы тетка, чего доброго, не вызвала милицию.

Взлетев наверх, Воробей задрал голову и облегченно вздохнул. Замка на люке не было. В темпе взобравшись по шаткой металлической лесенке, он приподнял люк и вылез на крышу.

Первым делом он тщательно осмотрел двор. Тетка с собакой мирно прогуливалась, значит, милиции пока можно было не опасаться. Несколько секунд спустя Андрей был у торца дома. Осторожно высунув голову, он взглянул на банк и чертыхнулся.

Кирпичный парапет, опоясывающий крышу банка, был невысоким, но сумка лежала как раз под ним, так что увидеть ее с пятиэтажки оказалось невозможно. Еще раз чертыхнувшись, Андрей разочарованно направился к люку и только по дороге сообразил, что это даже к лучшему.

Если бы сумка лежала на виду, ее случайно мог рассмотреть из окна кто-нибудь из жильцов пятиэтажки. А так разглядеть ее можно было разве что в бинокль, и только из девятиэтажки…