Последнее слово девятого калибра - Вячеслав Денисов

Машину Беса – черный «Мерседес» – Выходцев и Струге заметили без пяти минут четыре. Точность – вежливость королей. У королей преступного мира это выражение принимает особо острое значение. «Прокол» «стрелок» – одно из порочащих качеств авторитетов, даже если встреча назначается малозначащему человеку. В этом и сила авторитета, его мощь и безграничное желание показывать себя всемогущим при любых обстоятельствах. Пусть идет ядерная война, но если ты «набил» «стрелу» в четыре, ждать тебя будут лишь до четверти пятого. Пятнадцать минут, выделенных человеку для победы над форсмажорными обстоятельствами. И уже через пятнадцать минут в качестве своего оправдания ты должен либо предоставить справку о собственной смерти, либо справку из СИЗО о своем пребывании. Либо… Либо приехать на встречу вовремя, без риска прослыть фуфлыжником. Вот такая строгая правда жизни, поучиться которой не мешало бы многим авторитетам некриминальным.

– Ребятки на улице готовы? – поинтересовался Выходцев, не отрывая лица от занавески.

– Давно готовы, – усмехнулся командир отделения СОБР.

Если для Выходцева сегодняшнее мероприятие – событие, то для ребят этого капитана – нечто будничное. День, ничем не отличающийся от остальных.

Их «приняли» как подобает. На чердачный люк подъезда был уже давно повешен замок, в квартире напротив сидело двое спецов, на крыше соседнего дома – снайпер. Еще двое были готовы подняться вслед за приехавшими, и двое ждали в квартире Кости Чиркашова, вместе со следователем прокуратуры и Струге.

Антон сидел в кресле, листал атлас автомобильных дорог страны, найденный на столике. Едва мертвую тишину в квартире разрезал звонок, он положил атлас на подлокотник кресла и посмотрел на Выходцева. В этой квартире командует парадом именно следователь. Струге здесь человек случайный и, если выразиться еще более точно, лишний.

Капитан вопросительно посмотрел на Выходцева, и тот качнул головой.

– Поехали, – бросил он в радиостанцию и протянул руку к дверному замку…

В тот момент, когда он клацал замком, выворачивая его последний оборот, на первом этаже подъезда уже слышался буйный топот. Спецы не умеют ходить спокойно, их этому не учили. И знакомая команда «поехали!» означала для них старт с той же скоростью, с какой стартовал Гагарин.

Первым опасность почувствовал Лисс. Он ее почувствовал еще тогда, когда вышел из «Мерседеса». Какое-то омерзительное молчание копошащихся на тротуаре синичек и странные лица людей, выглядывающих из окон трех квартир этажа. Они смотрели вниз так, словно были в предвкушении трюка каскадера. Потом Михаил Юльевич увидел на снегу несколько отпечатков от армейских ботинок. Забыть эти следы, встречающиеся ему в зоне на протяжении года отбывания наказания, было невозможно. Ими была утоптана вся зона и прилегающие к ней окрестности.

Лисс остановился и вынул платок. Вытирая внезапно вспотевшие ладони, он своим волчьим чутьем угадывал беду. Как ему не хотелось подниматься на этаж!.. Но Бес уже открывал двери подъезда.

Дойдя до третьего этажа, за этаж до квартиры Чиркаша, Лисс чертыхнулся и наклонился.

– Саша, звони, я шнурок завяжу.

И Бес позвонил. А когда на первом этаже загрохотали ботинки, Лисс понял все окончательно. Одним рывком он забросил свое тренированное тело в угол, за шахту мусоропровода. И когда несколько человек, дыша, как легавые при гоне, пронеслись мимо, Михаил Юльевич спустился на второй этаж. Выходить в такой ситуации на улицу – обрекать себя или на пулю, или на сотрясение мозга после удара очередного руоповца. Выбрав самую скромную на вид дверь, он нажал на звонок.

На четвертом этаже подъезда уже шла ожесточенная борьба. Ничего, Саша, выполни свой долг до конца…