Последнее слово девятого калибра - Вячеслав Денисов

После «сноса» дачного строения Выходцева в воздухе запахло подследственностью ФСБ. В момент отъезда «Волги» из Маврина федералов там еще не было, но Струге был уверен, что «люди в черном» уже поспешают к садоводческому обществу. И Антон, и Выходцев понимали одну грустную вещь. Ситуация полностью вышла из-под контроля. У них нет ни конкретных имен, ни четкого плана действий. Они всюду опаздывают, играя роль свидетелей уже произошедшего. Любой профессионал знает – это самое худшее, что может случиться с людьми, занимающимися поисковой работой. Если бы не вероятность очередного покушения на его здоровье, можно было уже давно плюнуть на эти треволнения. Однако Антон давал себе отчет в том, что не оставил бы Бориса в его теперешнем положении даже тогда, когда у него самого все было бы гладко.

Что у них есть на сегодняшний день? Предположения Феклистова о возможных заказчиках, бумаги какого-то правдолюбца Пусыгина да злобный Трезор на заднем сиденье, не перестающий тявкать на мчащиеся мимо автомобили. У ворот прокуратуры их ждал сюрприз, приготовленный стажером.

– Борис Сергеевич, я вас уже два часа ищу! – возбужденно выкрикнул молодой следователь, встречая на пороге своего куратора.

– А чего ты меня ищешь? – Выходцев уже направлялся к чайнику. – Пока я был на руинах дачи, взорвали мою квартиру?

– Ребята из УБОПа Базаева задержали!

– Басаева?? А что он в Москве делает?

– Базаева! Одного из тех, что на судью Струге в гостинице напали! Его в кабаке «сломали», прямо в вестибюле! «Пушку» изъяли и кулек героина!

– Кулек, епт!.. – По виду Выходцева было видно, что на него с неба свалился куль счастья. – Почему этот мерзавец еще не в кабинете?!

Понимая, что старшего коллегу лучше не нервировать лишними разговорами, юный юрист встал и направился к двери. После того как тот вышел в коридор, Выходцев объяснил:

– У нас на первом этаже камера для доставленных в прокуратуру. Сейчас, Антон Павлович, познакомимся с твоим обидчиком.

– Я бы не сказал, что он меня сильно обидел. Скорее, наоборот…

Базаев оказался самым настоящим лицом кавказской национальности. Как по внешнему виду, так и по поведению. Гордый горец совершенно не понимал, на каком основании на него напали в ресторане люди в масках, оттоптали спину и отобрали пистолет с пакетом героина. Сколько живет на свете, такого зверского отношения к мирным людям он еще не видел. Его взгляд из-под сросшихся бровей вопрошал: «Когда закончится это безобразие, чтобы я, во исполнение закона гор, мог отомстить?»

– Базаев, что вы делаете в Москве?

– У меня на родине идет война, а я мирный человек и боюсь за свою жизнь. – По строению предложения было понятно, что ответ на подобный вопрос он в камере отрепетировал, а пауза перед этим говорила о том, что он не ожидал, что этот вопрос зададут первым.

– Ага. А Москва – самый ближний по удалению мирный город?

Этот вопрос Алибек Мухаметдинович не обдумывал.

– Ладно, Базаев, садитесь на этот стул. Будем разговоры разговаривать. Сколько классов средней школы закончили?

– Десять.

– По физике какая отметка в аттестате?

– Не помню… – Мозговая программа горца ломалась на глазах. – Тройка, кажется.

– А по русскому языку?

– «Отлично» у меня по русскому! А у вас по чеченскому?

– А на фига мне чеченский нужен? Просто я выяснил, что в самый важный момент разговора вы не заявите – «я не понималь». Теперь вижу, что не заявите. Итак, Базаев, вы в курсе, что лет пять в колонии строгого режима у вас уже в активе?

– За что?!