Я вас не звал - Николай Побережник

Проснулся я рано. Обнаружил себя на полу на пенке и накрытым спальником, посмотрел на часы – шесть утра, пригляделся к календарю… о, уже шестнадцатое, то есть я сутки проспал, получается. Рядом со мной были свалены в кучу моя снаряга и оружие. Странный запах… я принюхался… блин, да это от меня, как от коня даже не пахнет – воняет! Так, сегодня банный день, и пусть весь мир подождет. Надев на фонарь рассеиватель света, включил его и осмотрелся. Жена с детьми спала на кровати, и когда приглушенный свет распространился по маленькой комнате, она открыла глаза и улыбнулась.

– Проснулся, партизан мой? – шепотом спросила она.

– Я сутки проспал.

– Да, причем даже не проснулся, когда мужики тебя сюда перенесли.

– Вымотался просто. Слушай, я баню пойду топить, бомжом себя что-то ощущаю, не хватало еще завшиветь.

– Ребята топили вчера, будили тебя, но бесполезно.

– Ясно, ну тогда составишь компанию?

– С удовольствием, – ответила Света и, стараясь не разбудить детей, встала с кровати. – Я белье сейчас соберу.

– Хорошо, а я пойду и затоплю баню, а потом позавтракаем.

Заскочив в берцы не шнуруясь, и накинув бушлат, я вышел на веранду. Красота-то какая… Ночью прошел снег. Не много, но достаточно для того, чтобы скрыть осеннюю серость и грязь.

Зажег керосиновую лампу и пошел к бане. За забором послышались шаги, и я увидел двоих патрульных из роты Соловьева, махнул им фонарем, они поздоровались в ответ и пошли дальше. «Спите, жители Багдада, в Багдаде всё спокойно», – пронеслось в голове. Натаскав с поленницы дров, затопил печь, затем наносил воды и отправился завтракать.

Света уже согрела чайник и выставила на стол мед и напеченные мамой лепешки.

– В одиночку хомячить собрались? – высунув голову из спальника и улыбаясь, спросил Димка.

– И тебе доброе утро. Завтракать будешь?

– А то! Сейчас только до ветру схожу да умоюсь.

Димка шустро выскользнул из спальника, потянулся, прицепил на пояс кобуру и вышел.

Когда он вернулся, погромыхав на веранде умывальником, его уже ждала кружка с чаем. Вытерев руки и повесив полотенце на плечо, он сел рядом со мной и, подмигнув, сказал:

– Нехило ты подушку придавил.

– Ага, сам в шоке. Пойдем сейчас со Светой в баню, а то ко мне роба прилипает.

– Это да, мы вчера тоже все попарились. Я потом в город с Хохлом съездил.

– Ну и какие новости?

– Да много каких, после бани посидим, еще чаи погоняем, расскажу.

– Давай. Про группу, с которой Борис ушел, есть что-нибудь? А то Фомин мне говорил, что они на связь не вышли по графику.

– Да есть такое, нет от них ничего.

– Хреново. Что делать будем?

– Вот и про это поговорим, когда помоешься.

В бане мы провели почти два часа. Пришлось подтапливать. Ну а что… соскучились мы по друг другу, очень. В общем, напарившись, мы вернулись в дом, где все уже проснулись. Обнаружив меня не занятым партизанщиной, дети сразу же воспользовались моментом, и я провел время с ними практически до полудня, и чай с Димкой отложился сам собой. Пришли Сашка с Маринкой и дочкой, и мы всем табором уселись обедать. Потом я, Димка, Сашка, Яков и Андрей уединились в сарае – нашем мини-складе РАВ. Чистили оружие, проверяли боекомплект и снаряжение.

– Ну, в общем обстановка на вчерашний день такая, – сказал Димка, набивая спарку магазинов к АКМС, – американцы утопали… почти все.

– В смысле?

– В прямом. Тридцать пять человек отказались уходить и попросились остаться здесь жить. Все – эмигранты из бывших стран Варшавского договора, ну или дети этих эмигрантов.

– О как. Значит, у братьев-славян совесть проснулась?

– Ну, получается так. Батя дал добро им остаться с испытательным сроком, до первого косяка, так сказать.

– Да тут не в совести дело, – сказал Яков. – Я ведь тоже искренне верил в то, что еду сюда помогать.

– Это называется «разрыв шаблона», – вставил Сашка. – Только некоторым для понимания необходимо люлей получить.

– Наверное, – пожал плечами Яков.

– Ну и чем они думают заниматься? – спросил я Димку.

– А пока им думать не положено, за них Батя подумал – на хозработах будут полгода, а там на вольные хлеба и самоопределение в постапокалиптическом мире. Человек двадцать сразу отрядили в трофейную группу, они на пирсах сбором и учетом американского барахла занимаются. Еще у нас теперь есть свой флот – целая подводная лодка, пара буксиров и один почти целый десантный корабль. Заведовать всем этим хозяйством назначили командира экипажа лодки каперанга Трофимова, – сказал Димка и заглянул в свой блокнот, – Андрея Владимировича. Мужик вроде хваткий, сразу в комендатуре засел, списки мобилизованных шерстит и ВУСы пробивает.

– Ну, здорово, – кивнул я, вычищая заточенной щепкой грязь из УСМ калаша, – что еще?

– Формируется комендантский полк, который будет заниматься патрулированием, и рота охраны дорог и близлежащей территории. Гранитовцы всем составом заселились в Дом офицеров, Батя наделил их функциями ФСБ, сотрудниками этой конторы они в большинстве своем и являются. Также раз в неделю теперь будет собираться городской совет – впереди зима, куча проблем: отопление, продукты, медицина и прочее.