Лагерный пахан - Владимир Колычев

Появление в зоне законного вора – событие, важность которого трудно переоценить. Для лагерной администрации – это всегда головная боль, да и для смотрящего он может стать геморроем.

Нового вора ждали. «Хозяин» узнал о его прибытии из своих ментовских источников, но лагерный пахан еще раньше получил от уважаемых людей постановочную маляву. И как только пришел этап, прямо из карантина выдернул законника к себе в хату…

Трофим просматривал списки вновь прибывших «пассажиров», когда конвоир доставил гостя. И продолжал изучать их даже тогда, когда за ним закрылась дверь. Пауза не должна была превысить двух-трех секунд, но, когда Трофим собирался поднять глаза, чтобы обратить взор на гостя, он заметил в списках знакомую фамилию. Шмаков. Шмаков Викентий Вячеславович… Он давно ничему в этой жизни не удивлялся, но сейчас его брови изумленно поползли вверх.

Впрочем, он быстро взял себя в руки. Перевел взгляд на гостя. Выдавил из себя радушную улыбку, но из-за стола не поднялся.

Он не знал этого вора. Слышал о нем от его «крестных», но видел впервые. Это был молодой мужчина, лет тридцати, может, чуть больше. Рослый, крупный – похоже, когда-то он крепко качался, но, видно, с возрастом охладел к железу, оброс жирком. Но все равно он выглядел внушительно. Грубые и мощные черты сурового лица, могучие скошенные плечи, сильные руки. Взгляд резкий, колючий.

– Ну, здравствуй, Маслак… – Трофим жестом показал ему, что он может сесть за стол.

Но руки ему не подал.

– Здорово, коль не шутишь, – новоявленный законник уверенно сел на стул, одобрительным взглядом обвел камеру. – Неплохо здесь.

Трофим лишь усмехнулся в ответ. Не по камере надо судить, как обстоят дела на зоне. Он еще раньше должен был понять, что смотрящий конкретно держит здесь масть. Зона особого режима на то так и называется, что здесь не забалуешь. И если конвоир доставил заключенного из карантина в камеру к пахану без санкции «хозяина», значит, воровская власть в зоне выше ментовской. А это, самой собой, заслуга смотрящего, но никак не кума с его кодлой…

Да и камера сама по себе тоже о многом говорила. Здесь тоже все в полном порядке. Обои на стенах, деревянный пол, кое-какая мебель, холодильник, телевизор. Даже вентиляция есть… Такую роскошь в зоне могут позволить только очень уважаемому вору. А «хозяин» Трофима уважал. И боялся. Достаточно было одного его слова, чтобы зона взбунтовалась. А Трофим умел «размораживать» зоны…

– Ну, чем богаты, тем и рады, – замысловато улыбнулся Трофим.

Маслак едва заметно усмехнулся, глянув на стол. Не накрыта для него поляна, но он и не должен был на нее рассчитывать. Вот если бы Трофим хорошо его знал, тогда, пожалуйста, а так – сначала разобраться надо, что это за вор такой…

– А ты как жил, когда смотрящим был? – с подвохом спросил Трофим.

– Я?.. – замялся Маслак. – Не был я смотрящим.

– Не смотрел за зоной?

– Нет.

– Наверное, за бараком смотрел? Или за промкой, да?

– Нет… Правильным пацаном был.

– Так, погоди, а когда ты срок мотал?

– Давно еще, по малолетке. Три года от звонка от звонка! – гордо расправил плечи Маслак.

– А какую статью разматывал?

– Чувака одного на гоп-стоп взяли…

– И три года, от звонка до звонка?

– Да!

– Всего три года. И на малолетке… А короновали тебя на воле, я так понимаю…

– Да… Ты же знаешь, кто меня короновал. Уважаемые люди меня короновали.

– Я бы сказал, очень уважаемые люди. Они и меня короновали. Потому и прислали тебя ко мне… Знаю я про тебя, Маслак, бригада у тебя в Москве была, потом нефтью занимался, да? Фирма у тебя своя…

– И фирма есть. И бригада никуда не делась… Я в Москве всех воров знаю, я на общак исправно отчисляю. Так что не может быть у тебя предъяв ко мне!

– Ша!.. – вскинулся Трофим. – Не тебе судить, есть у меня к тебе предъявы или нет. То, что косяков за тобой нет, это я знаю. Иначе бы не разговаривал с тобой. Но я не вижу за тобой заслуг, из которых складывается воровская корона. Три года на малолетке, смех!..

– Да я на воле в авторитетах был! – вспылил Маслак. – У меня бригада в две сотни стволов была! Я на общак миллионами отстегивал…

– Молчи, когда вор говорит! – замораживающим взглядом впился в него Трофим.