Плачет рея по пирату - Евгений Сухов

– Время пришло, – кивнул Юсуф Ахмед.

Бойцы береговой охраны расселись по своим местам, и шесть лодок, высоко задрав носы, будто бы отпочковавшись от доу, устремились в сторону танкера и сухогруза. Уже через несколько минут они слились с темно-синей поверхностью моря. Был слышен только равномерный гул удаляющихся моторов, а вскоре умолк и он: раздавался только плеск волн, разбивавшихся о борт катера.

Юсуф Ахмед с жадностью всматривался в сторону кораблей, проглоченных мраком, и когда горизонт почти одновременно с двух сторон вспыхнул ярким пламенем, освещая ночное небо, он довольно улыбнулся.

Теперь наступал его черед.

* * *

Поднявшаяся волна подбрасывала лодку, отчего она, теряя устойчивость, все более задирала нос. В какой-то момент лодка подпрыгнула настолько высоко, что Валиду показалось, что еще мгновение, и они опрокинутся. Но худшего не произошло: лодка с сильным стуком ударилась днищем о набежавшую волну и, гордо задрав нос, устремилась дальше к танкеру. Только когда до него оставалось не более полумили, у борта он рассмотрел матроса, размахивающего руками. Через мгновение их было уже четверо; похоже, что они намеревались отразить нападение.

– Ты готов? – повернулся он к Хасиму.

– Да, – ответил тот, положив ладонь на гранатомет.

– Скоро он тебе понадобится.

Хасиму, как и подавляющему числу бойцов, было восемнадцать лет: самый бесшабашный возраст, когда еще человек не научился ценить собственную жизнь; ну а уж чужая и вовсе не в счет!

Четыре лодки, разделившись, обошли танкер с носовой части и остановились у бортов. На судне народу оказалось значительно больше, чем представлялось поначалу. Вооружившись пожарными шлангами, матросы контролировали каждое действие пиратов. Вот одна из лодок причалила к танкеру: боец по имени Рамсул накинул на перила металлическую лестницу, быстро взобрался по ней и уже намеревался перепрыгнуть на палубу, как сильнейший напор водяной струи сбил его обратно в море. С другой стороны танкера сразу в двух местах на борт пытались взобраться братья-погодки: Мирза и Муса. Младший, крепко уцепившись за борт, попытался увернуться от направленной струи. В какой-то момент ему это удалось, но потом, потеряв равновесие, он упал в воду, беспомощно взмахнув руками. Муса перелез через борт, пробежал по палубе, направив автомат на приземистого коренастого японца, сжимавшего шланг. Лицо юноши перекосилось от ярости, он уже готов был нажать на спусковой крючок, но тотчас был сбит мощной струей в спину. Оружие, выбитое из его рук, застучало по палубе. Пират уворачивался от напора воды, пытался удержаться за поручни, но мощная струя снесла его в море.

Подобрав упавших на борт, лодки быстро заскользили по водной глади, надеясь отыскать наиболее удобное место для атаки, но момент был упущен: у бортов танкера, вооружившись шлангами, стояли наготове матросы. Танкер, увеличивая скорость, приближался к транспортному коридору под защиту сторожевых кораблей.

– Теперь твоя очередь, брат, – спокойно объявил Валид, посмотрев на Хасима.

– Я понял, – кивнул юноша.

Подняв гранатомет, он направил его на танкер. Шланги в руках матросов напоминали автоматы, создавалось впечатление, что они лучше примут последний бой, чем сдвинутся с места.

– Чертовы самураи! – в сердцах воскликнул Валид.

С капитанского мостика, усиленные мегафоном, прозвучали команды на японском языке, и у борта появилось еще два человека в военно-морской форме: в руках у каждого по автомату. Валид внимательно всмотрелся в их лица: именно с таким выражением камикадзе, преданные своему императору, направляли самолеты на американские корабли.

– Чего же они тянут? – в сердцах воскликнул Валид.

В эту самую минуту к кормовой части танкера подошли еще две лодки. Один из пиратов поднял огнемет и направил его на судно. Японцы, не подозревая о грозящей опасности, продолжали контролировать каждое движение лодки Валида. Держа пальцы на спусковом крючке, затаив дыхание, наблюдали за тем, как второй сомалиец устанавливал гранатомет на плечо.

Из мегафона вылетела какая-то громкая отрывистая команда, напоминающая ободряющие возгласы, и в следующую секунду корму танкера объяло огнем. А к небу потянулась черная извивающаяся полоса густого дыма. На борту судна раздались отчаянные крики. Упругие струи воды пытались сбросить куски напалма с борта корабля. Однако напалм сдаваться не собирался, он лишь раскатывался по палубе, охватывая все большую площадь. Если парни будут более расторопными, то, возможно, им и удастся погасить пламя, в худшем случае они вынуждены будут покинуть корабль на спасательных шлюпках. Во всяком случае, это куда лучше, чем сидеть на пороховой бочке. Часа через полтора к ним на помощь подойдет сторожевой корабль, оставив без прикрытия «Красную Сибирь».

– Отходим, – сказал Валид, – мы свою задачу выполнили.

Уже разворачиваясь, он увидел, что второй корабль, бельгийский сухогруз, также занялся красным пламенем.

* * *

Сообщение о пожаре на двух судах, находящихся в его квадрате, капитан первого ранга Макаров получил с разницей всего лишь в десять минут. Сначала загорелся японский танкер с сырой нефтью, а затем вспыхнул бельгийский сухогруз. Пожар, случившийся на борту бельгийского судна, он мог рассмотреть в бинокль, и то, что там происходило, ему весьма не нравилось. Огонь захватил почти всю палубу; экипаж мужественно боролся со стихией, но выживаемость судна приближалась к нулю. Если оно все еще держалось на поверхности, так только благодаря большому запасу плавучести.

В этот раз морские объединенные силы по охране транспортного коридора возглавлял испанский адмирал Мигель Родригес: долговязый мужчина с короткой черной шевелюрой и с большими печальными глазами. За несколько коротких встреч, случившихся перед самым походом, Макаров составил о нем весьма благоприятное впечатление как о человеке и профессионале. Держался Родригес с достоинством, с непоказной простотой, что лишь подчеркивало его аристократическую породу. Все его предки так или иначе были связаны с морем, и охотно верилось, что они были в числе первых, кто пересек Атлантический океан, чтобы завоевать новые земли для своего короля.

Макаров обращался к нему по имени, как и положено в их среде людям одного поколения и социального статуса. Получалось почти по-приятельски, однако он бы никогда не перешагнул той черты, за которой идет дружеское похлопывание по плечу.

– Мигель, в тридцати милях от меня загорелось два судна, – сообщил Макаров.

– Что за суда, Сергей?

– Японский танкер и бельгийский сухогруз. Иду к ним на помощь.

– Хорошо. Очень хочется верить, что с людьми ничего не случится.

– Одно лишь плохо, что в этом случае русский корабль «Красная Сибирь» останется без прикрытия. Если нападение произойдет именно в это время, я никак не смогу им помочь.

– Я прекрасно понимаю твои тревоги, Сергей, – басовито гудел Родригес. – Но у нас просто нет другого выхода. Будем надеяться, что все пройдет благополучно. А потом на «Красной Сибири» подготовленный экипаж.