Плачет рея по пирату - Евгений Сухов

Каких-то полгода назад Тимофею Воропаеву казалось, что его жизнь течет размеренно и гладко. Со школьными приятелями он организовал «фирму» «Корпорация ценностей», занимавшуюся тем, что они похищали и перепродавали вещицы знаменитостей. Все изменилось в тот самый момент, когда к ним пришел человек по имени Мухаджир и предложил каждому из них возглавить какие-то мутные фирмы, пообещав хорошие оклады.

Дела пошли бойко, а вскоре каждый из них мог купить по иномарке. Удивлял масштаб: через дочерние фирмы предприятия, которые они открыли, едва ли не ежедневно проходили десятки миллионов рублей. А вскоре один за другим погибли его школьные приятели. И тут появился майор Шевцов, который предложил взять его под свою защиту. Некоторое время Тимофей с охраной кочевали из квартиры в квартиру, спасаясь от Мухаджира, а потом и вовсе уехали в деревню неподалеку от Москвы, в которой он жил с двумя малоразговорчивыми типами. Трудно было сказать: не то он арестован, не то его стерегут. Именно в это время Тимофей задумал план побега, чтобы навсегда отрезать от себя тех, кто за ним гнался, и тех, кто его охранял.

С месяц назад Тимофей познакомился с красивой мулаткой по имени Земфира. Их связывало всего-то несколько непродолжительных свиданий, которых вполне хватило, чтобы понять: они две половинки одного яблока.

Надо было как-то сообщить Земфире о своем плане и предложить девушке уехать с ним. Через охранника Невольского, пообещав хорошо ему заплатить, Тимофей передал девушке записку с номером своего телефона, наказав ей позвонить тотчас при получении.

Оставалось только ждать звонка. И скоро он прозвучал.

* * *

В правом кармане назойливо завибрировал телефон, Тимофей поднялся из-за стола и прошел в туалет. Закрыв за собой дверь, негромко произнес:

– Слушаю.

– Это я, Земфира.

– Я понял. Ты кому-нибудь показывала мою записку? – спросил Тимофей.

– Конечно же, нет! А потом я ведь живу одна, кому я могу ее показать? Так ты не один?

– Не один, – подавив вздох, ответил Тимофей. – Давно бы убежал, но вот только не знаю пока, как это сделать. За мной присматривают. Совершенно непонятно, что это за люди. Теряюсь в догадках, зачем я им нужен: не то хотят спасти, не то грохнуть по-тихому.

– Где ты?

– Где-то недалеко от города, в небольшой деревушке. Лесок тут есть неподалеку, а вот за ним высотные дома; скорее всего, окраина. Меня везли в закрытой машине, так что сориентироваться я не смог. Но здесь я ни разу не был.

– Ты что-то хотел мне предложить?

– Именно! Давай уедем. Но сделать это нужно как-то по-хитрому. Уверен, что за тобой тоже наблюдают и ждут, что ты приведешь их ко мне. Оденься как-нибудь похитрее и выходи!

– Куда?

– Давай встретимся у входа в кафе, где мы с тобой познакомились. Хорошо?

– Хорошо, я так и сделаю. Только давай встретимся не у кафе, там нас могут увидеть какие-нибудь знакомые, а на противоположной стороне. В небольшом садике. Вот на одной из скамеек мы и увидимся.

– Договорились, – отключил Тимофей телефон.

– Ты что там, уснул, что ли? – послышался за дверью недовольный голос одного из охранников. – Дай людям в сортир сходить, ведь уже целый час там торчишь.

– А ты время, что ли, засекал? – недовольно отозвался Тимофей, спрятав телефон в карман. – Спокойно справить нужду не дают.

Он зло дернул за ручку унитаза. Послышался рассерженный шум падающей воды: как же ей не серчать, когда всякий раз приходится смывать нечистоты.

Открыв дверь, Воропаев увидел Ермолаева, второго охранника: высокого, белобрысого и невероятно рыхлого, как снежная баба. Выглядел он всегда невыспавшимся. Казалось, что Ермолаев живет только для того, чтобы как следует отдохнуть, поесть от пуза и выспаться на всю оставшуюся жизнь. Охранник практически с ним не общался, и Воропаев мог по пальцам пересчитать, когда слышал его голос, за исключением разве что того случая, когда тот храпел или просился в сортир.

А храпел он невообразимо громко!

Невесело хмыкнув, охранник зашел в туалет и закрыл за собой дверь на защелку.

– Тут кто-то, кажется, о деньгах хороших говорил? – напомнил Невольский.

– Говорил… Пойдем.

Прошли в соседнюю комнату. Сунувшись под свою кровать, Тимофей вытащил из-под нее небольшую дорожную сумку. Вжикнул «молнией».

– Разговор о пяти тысячах был?

– За хлопоты ты мне обещал еще пару штук добавить.

– Да, вспоминаю, – признался Тимофей.

Достав тугую пачку долларов, перетянутых обыкновенной резинкой, Воропаев тщательно отсчитал семь тысяч и протянул деньги Игорю. Обратил внимание на то, как алчно вспыхнули его глаза.

– Пересчитай.

– Да уж верю, – хмыкнул Невольский, пряча деньги в нагрудный карман. – Ты их так и хранишь?

– А что тебя смущает? – пожал плечами Тимофей.

Воропаев небрежно бросил деньги обратно в сумку: они отыскали себе местечко между трусами и рубашкой.

– Ну-у, как тебе сказать… А не боишься, что у тебя их того?..

– Чего «того»? – переспросил Тимофей, сделав вид, что не понял вопроса.

– Сопрут!

– Ах, вот ты о чем, – распрямился Тимофей. – Кто же их у меня может спереть? Ведь кругом же одни свои. Уж не вы ли? Мне так казалось, что вы меня оберегаете от неприятностей, а не создаете их.

– Знаешь ли, ведь такие деньги и потеряться могут… просто так. Сколько же у тебя их там осталось? Тысяч тридцать, наверное?

– Нет, тридцать восемь.

– Тем более!

– Но ведь не потерялись же до сих пор. Надеюсь, что и дальше не потеряются.

– Ладно, пойду, – сказал Невольский, – что-то меня на сон потянуло.

– Здесь только одно и остается делать, что спать! – согласился Тимофей. – Хоть бы газет, что ли, купили.

Игорь вышел, прикрыв за собой дверь. Дождавшись, пока в соседней комнате под тяжелым телом Невольского скрипнет старенький диван, Тимофей вытащил из-под кровати дорожную сумку и подошел к окну. Остановился, прислушиваясь к шорохам в комнате, и, убедившись в безопасности, тихо подошел к окну и распахнул створки. В комнату дохнуло свежестью, запахло многотравьем, послышался шум деревьев.

Осмотрительно, стараясь не хлопнуть рамой, Тимофей взобрался на подоконник и спрыгнул в палисадник. Пригнувшись так, чтобы его не заметили из соседнего окна, прокрался вдоль дома и завернул за угол. Калитку открывать не стал (уж слишком скрипучая!), перелез через невысокий штакетник и, не оглядываясь, побежал в сторону дороги.