Команда. Гвардия президента - Максим Шахов

– Я не знаю его дел. Я никого не убивал!

– А я даже не сказал про убийства. Ты занимаешься подготовкой самых кровавых террористических актов по всему миру. Как поступают с такими на Родине, ты знаешь. А еще ты, наверно, слышал, что приговоры суда в России выносят и заочно. Слышал?

Пленник усиленно закивал. Журналист был хорошим психологом. Сидящий перед ним преступник являлся, по сути, обыкновенным жуликом, махинатором. Родись он чуть раньше, занимался бы мелкой фарцовкой. А его удачный побег от российского правосудия объяснялся не выдающимися личными качествами, а безалаберностью представителей МВД, коррупцией и отчасти везением. Да и в экспедицию он попал случайно. Но…

– Так вот, мы и есть те, которые такие приговоры приводят в исполнение. Понял?

Глаза мужчины начали закатываться куда-то под брови. Талеев сильно ударил его ладонью по щеке, потом еще раз. Взгляд жертвы сфокусировался на лбу журналиста. «Не помер бы со страха!»

– Но наш гуманный суд соблюдает закон, даже в таких… необычных условиях. Ты имеешь право на последнее слово.

Секунду стояла тишина, потом Стасова прорвало. Все его тело сотрясали конвульсии, голова болталась из стороны в сторону, брызги слюны летели по всему салону, а вместе с ними из раскрытого рта вырывались потоки слов. Гера одной рукой ухватил его за волосы и закинул назад голову. Другой он вогнал в рот мужчины кляп. Потом с силой придавил его плечи к борту машины. Через десять секунд пленник затих.

– В глаза мне смотреть! Ты меня понимаешь? Хорошо. Я вижу, что тебе есть что сказать. – Стасов усиленно закивал. Геру «несло». – Соблюдая закон, я обязан тебе разъяснить – хотя мне этого не больно-то хочется, – что признания, сделанные в последнем слове и заслуживающие внимания, требуют проверки. А при подтверждении их правильности могут послужить основанием для пересмотра приговора. Итак, ты хочешь сделать признание?

Пленник закивал так, что Талеев забеспокоился о целости его шеи.

– Хорошо. Ты будешь отвечать на мои вопросы. Только на вопросы, ясно? Говори четко, медленно и внятно, потому что такие серьезные показания будут записываться, – Гера ткнул пальцем в Анатолия, сидящего в кабине, – секретарем суда. Итак…

… – Замечательно! Вот видите, с документами у нас полный порядок. То же самое вы, безусловно, увидите на всех полевых объектах. У нас замечательные спонсоры, которым не безразлична судьба добычи энергоносителей для России. Технические поставки, обеспечение жилищно-бытовыми условиями самых удаленных и малочисленных партий – на высочайшем уровне. Прекрасная зарплата! Ведь, согласитесь, любой труд должен соответственно вознаграждаться. Хотя порой у нас далеко не все и не везде это хорошо понимают…

Теперь Талеев знал все, что хотел.

Стасов познакомился с Вирским еще в бытность последнего старшим экономистом Мурманского рыбного порта. Тот сам его нашел, когда искал новые каналы сбыта уворованной в порту продукции. Контакты стали постоянными: икра, балык, крабы потоком шли из недалекого Заполярья к столам питерских гурманов. А навстречу им со временем стали отправляться наркотики и оружие. Когда арестованный в Питере «Стас» за огромную взятку был выпущен под подписку о невыезде, он не сомневался, куда надо бежать. Недавний партнер милостиво принял его на роль «шестерки», но ненадолго: сам попал под следствие, отмазался, прошел свидетелем, но все-таки был уволен из порта. Однако нужные связи сохранились, только теперь на поклон надо было идти на Мурманский городской рынок.

Когда Вирский отправился большим начальником на Шпицберген, вопрос с поездкой туда Стасова решился автоматически. Хотя его не посвящали ни в какие серьезные дела, он много видел и слышал. Вирский его не стеснялся, зная, что тот прочно сидит «на крючке». Стасов привозил бандитам продукты. Они принимали их недалеко от рудника Грумант, где в подвале развалившегося дома у них был наблюдательный пост. Внутрь его никогда не пускали.

Он не знает, кто и чем там занимается, но именно оттуда выходили вооруженные патрули, как было при проникновении Талеева в ледник. Да-да, именно из этого ледника что-то перевозили на Грумант. Но его даже за руль машины не пустили!

Командует всем человек по имени Азер. Да, он руководил всеми бандитами еще в Мурманске. Страшный человек! Считается начальником службы безопасности у Вирского, но на самом деле… Однажды он при Стасове расстрелял двух своих рабочих за какую-то небольшую провинность, а трупы бросил в тундре медведям! Азер редко появляется у Вирского, но вот сейчас, например, сидит в его доме.

О, нет, «Стас» ничего не знает о захвате пассажирского лайнера! Но к этому тоже причастен Азер и его люди, потому что в тот вечер они на машинах везли какие-то ящики к причалу, где стоял корабль.

Зато он очень подробно знает о денежных махинациях Вирского. Ведь тот ворует миллионы!

В этом месте допроса Вадим по незаметному знаку журналиста приблизился к пленнику сзади и нанес короткий удар ребром ладони в основание черепа. Сразу наступила тишина, а голова праведно раскаявшегося бандита безвольно упала на грудь. Вадик достал заранее приготовленный Галиной шприц и вонзил его в предплечье Стасова. Теперь тот проспит сутки, а потом вряд ли что сумеет вспомнить.

– Внимание! – Талеев встал со стульчика. – Все слышали, что в доме Азер. Сергей его, конечно, узнал по фотографии и будет настороже. Возможно, что бандит присутствует лишь на случай каких-нибудь осложнений в переговорах. Но лично мне в это мало верится: Азер сам – уже серьезное осложнение. Поэтому приказываю разобрать оружие и быть готовыми к немедленному штурму дома.

В это время из динамиков раздался звук, очень похожий на стук в дверь.

…– Да-да, войдите, не заперто. – Вирский взглянул на Азера: тот сидел с каменным выражением лица. – Странно, я никого больше не приглашал.

В комнату шагнул мужчина в элегантном костюме явно иностранного производства, за ним еще двое, высокие, крепкие, в темных пиджаках с галстуками. Мужчина огляделся и остановил взгляд на хозяине:

– В вашем офисе мне сказали, что вы принимаете дома высокого российского гостя.

– Простите, не имею чести…

– Ах да. Я помощник норвежского губернатора Острова. Моя фамилия Ларсен. Это мои переводчик и телохранитель. – Он усмехнулся. – Протокол, знаете ли. Пусть вас не смущает мой русский язык: моя бабушка была одной из первых советских поселенок Шпицбергена.

– Прошу вас, господин Ларсен, присаживайтесь.

Вирский пододвинул нежданному гостю стул, продолжая оставаться в полной растерянности: он абсолютно не помнил этого человека в свите губернатора. Случайно его взгляд упал на руки вошедшего. Господи! Тонкие пальцы небрежно постукивали по небольшому плоскому черному ящичку-рации, точная копия которого покоилась в секретном сейфе самого Вирского! «Это Он!»…

В припаркованном микроавтобусе журналист приложил палец к губам, но все присутствующие и так обратились в слух. Негромкий голос слегка в нос, еле уловимый акцент, книжное построение фраз… Неужели?!