Команда. Гвардия президента - Максим Шахов

Как только входная дверь за ним захлопнулась, бесшумно отодвинулась в сторону дубовая панель раздвижной двери, отделяющей кабинет-гостиную от небольшой, но изысканно обставленной спальни. В проеме появилась женщина лет тридцати двух в темном комбинезоне, плотно облегавшем ее спортивную фигуру. Сделав несколько пружинистых шагов, она оказалась за спиной сидящего мужчины и легко опустила на его плечи обе руки. Тот, не поворачивая головы, негромко спросил:

– Что ты думаешь о нем, Эльза?

Руки женщины начали осторожно массировать шею «европейца», медленно продвигаясь от середины плеч к основанию головы и выше, к заушным впадинам. Секунд через десять она произнесла ровным приятным голосом низкого тембра:

– Я думаю, что ты поступил очень мудро, удалив его с корабля. Наступает время рассредоточиться. В случае непредвиденных осложнений мне будет легче здесь в одиночку запутать противника.

Голова мужчины склонилась на грудь то ли в утвердительном кивке, то ли повинуясь массирующим движениям сильных умелых пальцев.

– Он еще пригодится нам, хотя до твоего опыта настоящей террористической войны ему очень далеко. Но он не безнадежен, и неплох как специалист-химик. Не зря я вытащил его из этого полярного русского захолустья. А каково твое мнение о наших московских «гостях»?

Женщина на секунду прервала массаж, задумалась, встряхнула густой шапкой коротких светлых волос:

– Это, безусловно, команда. И журналист с ассистенткой, и те двое, что остались на Острове. Я наблюдала их вместе еще в клинике: очень профессиональные повадки, ни одного заметного прокола.

– А вот тебя они даже не заподозрили при личном контакте.

Женщина склонилась и приложилась губами к макушке «европейца»:

– Разве заподозрил что-нибудь тот русский начальник, когда нашел меня на Острове и принимал к себе на работу в клинику? И потом, когда так тщательно и долго вербовал меня в свои агенты? А заподозрил что-нибудь весь мир, десятки раз видя меня на экранах телевизоров рядом с «самым страшным террористом»? Это говорит вовсе не об их плохой подготовке, а…

– …О твоих блестящих актерских способностях! – перебил ее мужчина. – Команда, команда… Твои слова похожи на правду. И могущественные покровители в самых высоких структурах. Итак, они каким-то образом вышли на наш след. Но пока бессильны что-то предпринять. А это был гениальный экспромт: заманить журналиста на борт!

– Как и весь твой план, эфенди! – Руки Эльзы проникли под ворот рубашки и скользнули вниз, на обнажившуюся мужскую грудь. – Первую половину ты уже успешно осуществил.

Глаза мужчины были прикрыты подрагивающими веками, тонкие ноздри раздувались, дыхание стало шумным и прерывистым. Он схватил руку Эльзы за кисть, потянул вниз и с силой прижал к своему разгоряченному телу…

…Прошло несколько минут, прежде чем их страстные объятия разомкнулись. Мужчина так и остался сидеть в кресле и выглядел теперь вполне удовлетворенным и спокойным. Женщина привычным жестом тряхнула волосами, отступила к иллюминатору и закурила сладкую египетскую сигарету. Потом задумчиво проговорила:

– Я рискую навлечь на себя твой справедливый гнев, эфенди, но все-таки прошу разрешения допросить журналиста и его подругу. Некоторая жестокость в нашем положении будет выглядеть вполне оправданной.

«Европеец» за столом довольно долго размышлял, затем решительно произнес:

– Тебе самой незачем раскрываться перед русскими. Пусть поработают люди Азера. Но после твоего возвращения на лайнер с выкупом! Все. Иди!

Женщина кивнула и покинула каюту с грациозностью большой и опасной кошки. Мужчина проводил ее отсутствующим взглядом, поглубже устроился в мягком кресле и замер в полной неподвижности. Лишь его изощренный ум продолжал непрерывную работу: анализировал, сопоставлял, рассчитывал…

Что-то его тревожило. Впрочем, так было всегда: мучительные раздумья, неуверенность, нерешительность однозначного выбора и выстраданное решение. Случалось, он ошибался, хотя не часто. Но не проигрывал никогда.