Трибунал для судьи - Вячеслав Денисов

– Вы что, издеваетесь надо мной? – Лукин побагровел, и я хорошо знал причину этого.

Председатель Областного суда мгновенно приходил в ярость, когда кто-то всуе начинал разговор об его имуществе или личности. Плюс ко всему я был дерзок, а пререканий Лукин не терпел. Если какой-то судья ошибался и сдуру не соглашался с его мнением, он навсегда терял расположение Лукина. Следом обещались склонения на конференциях и скорая отставка. Вся судейская система предполагает строгий табель о рангах и широкие возможности для растаптывания рядового судьи. Если даже кассационная инстанция отменяет законные и оставляет без изменения заведомо неправосудные решения по блату, то что говорить об отношениях внутри судейских коллективов. Я работаю судьей восемь лет и не знаю ни одного судейского коллектива, где не велись бы подковерные игры и один не мечтал сожрать другого. Как и в дремучем лесу среди медведей, росомах и змей, в суде выживает сильнейший. Тот, у кого покрепче сердце и нервы.

Мне сейчас терять было абсолютно нечего. Лукин все равно прыгнул бы мне на спину. В первый же день моего выхода из отпуска. Чего же ждать? Тем паче, что меня каждый день стараются лишить жизни. И каждый день – новым способом. Так можно вообще лишиться удовольствия разговора с Лукиным.

– Издеваюсь ли я? – Я потрогал разбитую губу. – Пожалуй, нет. Скорее, я ищу ответы на мучающие меня вопросы. Игорь Матвеевич, вам же известно, что я в суд из прокуратуры пришел? Я «важняком» пять лет оттарабанил. Вы в курсе? Так вот, все, что со мной происходит в последнее время, я рассматриваю не как неудачу, а с точки зрения следователя прокуратуры по особо важным делам. То есть с криминальной точки зрения.

– Возвращайтесь в прокуратуру, – посоветовал Лукин. – Я дам вам прекрасную характеристику. Скрепя сердце, но дам.

– Вы меня опять неправильно поняли, – тихо произнес я. – Я не отставку пришел просить. Я вообще ничего не собираюсь просить. Я хочу, чтобы вы подобрали мне место федерального судьи. Приелись мне эти разводы, установление отцовства да жалобы на действия ГАИ…

– Вы обнаглели, Струге? – Лицо Лукина приобрело свекольный цвет. – Вы с ума сошли?! Пишите заявление и уходите в почетную отставку, сохраняя звание судьи! Я даю вам такую возможность! Пока даю! Я сейчас, пока вы в отпуске, просто права не имею предпринимать в отношении вас какие-то действия! Мне закон не позволяет! Если не уйдете сами, я вам обещаю, что вы из суда вылетите с треском!!!

Он орал так, что в приемной стихли разговоры. Все слушали, чем закончится его разговор с судьей Струге.

Я встал и молча направился к двери.

– Хотите пари, Игорь Матвеевич? В первый же день после моего отпуска вы предложите мне ставку федерального судьи. На что спорим? Ваш «Форд» против моего заявления об отставке?

– Убирайтесь отсюда, Струге! Вы забылись!

– Грубо. – Я приоткрыл дверь в приемную. – Кстати, в ТЮЗе началась премьера «Красной шапочки». Говорят, вы большой поклонник этого театра – даже во время рабочего дня на служебной «Волге» туда подъезжаете. Так я зайду к вам сразу после отпуска?

Не дожидаясь ответа в виде порции очередной грубости, я вышел и направился на улицу. Что сейчас будет делать Лукин? Звонить Гурову или наоборот – рубить концы? Уверен – первое. Рубить концы не получится по той причине, что он увяз по самые уши. Глупо бить по руке, кормящей тебя. Да и невозможно. Особняки и машина – это доля, полученная авансом в счет реализации Рольфа. А это все равно, что судье занять денег у адвоката. После этого он в твой кабинет будет открывать двери ногой. Попробуй, вякни…

Зато я знаю судью, которая вместе с адвокатами, за счет юридической фирмы, даже летала на отдых в Анталию. Это протеже Лукина Петельникова. Дочь президента инвестиционной компании. Впрочем, хватит об этом. Лучше смотри по сторонам, Струге. Сейчас в Тернове очень часты случаи, когда машины сбивают пешеходов. Потом пешехода хоронят, а водителя ищет ГАИ. Очень часто не находит, впрочем, пешеходу на это уже наплевать…

Ветер насквозь пронизывал и дубленку, и свитер. Говорила мне тогда Саша: «Антон, в дубленке холодно. Давай зимнее пальто тебе купим?». Как она была права, моя милая Саша. Мне сейчас так холодно.

Сев в такси, я назвал улицу и номер дома Шилкова. Не знаю, зачем я это делал. Наверное, все-таки чувствовал какую-то вину за смерть старшины. Не привези я тогда Рольфа в питомник… Однако, не устройся Шилков работать в милицию, он тоже был бы жив. Глупо винить себя в том, в чем не виновен.

Разговор с его женой занял полчаса и убедил меня в том, что уж она-то меня убийцей не считает. Я до этого видел ее лишь пару раз в питомнике, куда она приходила к мужу и оставила о себе хорошее впечатление. Добрая, отзывчивая, рационально мыслящая женщина. Теперь уже – вдова.

– Вы знаете, я как чувствовала. В ту ночь я не могла заснуть. А перед этим не хотелось уходить из питомника. Словно знала, что произойдет страшное.

Я пил с ней на кухне чай и думал о том, как страшно потерять близкого человека. Я сам едва не ошибся, совсем позабыв о Саше. Если бы не Пащенко, я был бы наказан на всю оставшуюся жизнь.

– В половине первого ночи я не выдержала и позвонила Андрюше в питомник. И вот тогда-то мне сказали…

– Кто сказал? – Я отвлекся от своих мыслей.

– Оперативник из ГУВД. Он сейчас ищет Андрюшиных убийц. Ступицын.

– Он в половине первого ночи уже был в питомнике? – напрягся я.

– Да. Приехала проверка из ГУВД – они всегда около двенадцати часов приезжают. А потом туда приехал Ступицын.

Слушая ее неторопливый рассказ, теперь ей торопиться было уже некуда, я вдруг почувствовал, как застучало в висках. Догадка обожгла мой мозг, как кипяток.

– Скажите, – не замечая, что перебиваю ее, спросил я у жены Шилкова, – а вы ранее знали Ступицына?

– Нет, я впервые о нем услышала только в ночь смерти Андрея.

– А Андрей знал?

– Он никогда ни с кем не общался. Все, что интересовало Андрюшу, – это семья и собачки. Он в ГУВД-то старался не ездить, только – когда вызовут…

– Значит, он не был знаком со Ступицыным?

– Нет. Он мне рассказывал обо всех знакомых. А их у него было очень немного. Тем более их у него не могло быть в «убойном» отделе.

Поблагодарив бывшую жену Шилкова за чай, я вышел на улицу. Через полчаса я был в кабинете Земцова.

– Саша, – вместо приветствия бросил я с порога, – узнай, кто приезжал с проверкой в питомник в день убийства Шилкова.

– Я это знаю с ночи убийства. – Земцов встал и протянул мне руку. – Плохо выглядишь.

– Так – кто?

– Майор Савинов, из кадров ГУВД. Он и обнаружил труп. Следом приехал Ступицын. Слушай, ты с Пащенко-то разобрался? Я чувствовал, что ты ошибаешься в отношении него.

– Что Савинов за человек? Ты знаешь его лично?