Спецназ не сдается - Михаил Нестеров

Думал ли он о цели, о качестве операции? О том, что идет на выручку человеку, который, наверное, предал свою команду? Может быть. Но кто не ошибается? И кто отказывается от своего «непутевого сына»? Для него Яков Моравец и был, наверное, пусть не сыном, но непутевым братом.

И бросить его в беде он не мог. Он просто делал ту работу, которую считал для себя важной. Очень важной. Иначе не принес бы его «Зодиак» к рыбацкой шхуне, которой командовал Сергей Перминов.

Когда Коля замыкал на кисти Тритона часы в водонепроницаемом корпусе, старик громко вскрикнул, напугав всю команду. Все бросили «ловить рыбу» и уставились на него в недоумении. Только Сергей не обратил на это никакого внимания, он продолжал экипироваться, зная, что последует вслед за болезненным криком Тритона.

— Обалдел, что ли?! — взорвался на Зацарного Тритон. — Тут у меня самое хрупкое место. Бешеная акула укусила, забыл?

— Тьфу ты! — выругался пехотинец.

Подводный ручной фонарь Тритон закрепил на поясе самолично. Равно как и ножны с титановым водолазным ножом, подводным пистолетом и автоматом. Осталось надеть лишь маску; он пожалел, что нет акваскопа, который улучшает видимость под водой в несколько тысяч раз.

— Посидим на дорожку, — то ли спросил, то ли предложил Тритоныч.

Он глянул на командира. Сергей стоял, полностью экипированный. И даже в ластах. И улыбался, сукин сын!

— Мать мою! — выругался Кашинский. — А я собрался под воду в одних чулках! Глупею на глазах, товарищи! Коля, а ну-ка раздевай меня, на хрен! Чего затрясся, как при лучевой болезни? Лучше примерь старику пару растоптанных ласт.

Тритон до последнего разряжал напряженную обстановку.

Баржа подошла к месту приемки лоцмана и продублировала свою заявку подъемом флага "Г" по международному своду сигналов. Вскоре со стороны порта показался лоцманский катер. Пора. Бойцы поприветствовали команду шхуны взмахом руки и ушли под воду с правого борта. Третий комплект легководолаза и дополнительное оборудование поместили на месте взрывного заряда также с утра. Так что водолазы, не мешкая, заняли места в центральном отсеке носителя и закрылись колпаком. Как по команде переключились на баллоны воздуха бортовой системы жизнеобеспечения, экономя запасы дыхательной смеси в индивидуальных аппаратах.

Место водителя ПСД занял Перминов. Включив двигатель, он ровно погрузил транспортировщик на несколько метров. Чтобы заставить носитель погружаться без дифферента, «на ровном киле», как говорят подводники, нужно быть асом. Взявшись за рукоятку скорости и режима движения, командир взял курс для сближения вплотную двести девяносто восемь на скорости три узла.

Гребной электродвигатель и трехлопастной гребной винт работали почти бесшумно, вертикальные и горизонтальные рули поднимались и опускались, как акульи плавники. Но ближе к порту чувствительные гидролокаторы будут способны обнаружить нарушителя. И вот тогда на помощь российским диверсантам придет «кит» — шум работы машины и мощных винтов толкача, под которым они пойдут, сделает их невидимками. Все будет зависеть от командира, как он подведет транспортировщик к судну. Если слишком близко к корме буксировщика, то ПСД неминуемо затянет зона низкого давления, образующаяся в его кильватере, и тогда ПСД либо получит удар, либо его затянет под винты. И то и другое — гибель для экипажа.

Но все было рассчитано просто здорово и вовремя. Когда на толкач поднимался лоцман, транспортировщик с двумя диверсантами уже находился под широкой кормой баржи. Вверх взметнулся лоцманский флаг, и смычка буксир — баржа — носитель пошла в сторону порта. Точнее, не смычка, а... трактет, как сказал бы Олег Бобров. Вот сейчас капитан 1 мог бы догадаться, что трактет — это просто-напросто трио.

Оторвав руку от рукоятки, Сергей показал Тритону большой палец. «Старик» в ответ коснулся руки товарища.

А впереди у них не менее трудная задача: «отцепиться» от «кита» и занять место на причале в перерывах между сбросом глубинных бомб.

Боцман Саксеев, оставшийся за старшего, приказал «сушить сети». Команде надлежало отойти от этого места еще дальше.

Встав у штурвала, боцман повел траулер строго на север. Примерно в пяти милях он остановил машину и лег в дрейф. Теперь оставалось только ждать. Ждать первой радиограммы от амфибийной группы.

Маневр лодки не привлек внимания береговых РЛС. Радары считывали отражения обычного траулера.