Президент не может умереть - Владимир Гриньков

Профессор Черкизов встретил помощника Генерального, стоя у дверей палаты:

— Как сегодня наши дела? — поинтересовался помощник.

Черкизов спрятал руки в карманы хрустящего халата, помедлил. Генеральный находился в клинике уже месяц, и Черкизов знал, что все худшее — впереди. Речь шла уже даже не о выздоровлении, нет, а о том, чтобы поддержать хоть еще немного жизнь в распадающемся организме. Помощник терпеливо ждал.

— Наш пациент — человек большого мужества, — сказал, наконец, Черкизов. За долгие годы работы в этой клинике он научился говорить обтекаемо, не отвечая впрямую на вопрос. Он отступил на шаг, давая понять, что сказал все, что мог, и посторонился, пропуская помощника в палату.

Генеральный выглядел скверно. Чтобы скрыть охватившую его растерянность, помощник поспешно поздоровался, и стал суетливо сортировать бумаги в принесенном кейсе, но перед глазами его по-прежнему стояло желто-серое, какое-то уже неживое лицо. Генеральный почувствовал его замешательство и, чтобы разрядить обстановку, слабо спросил:

— Как там погода? По-прежнему холодно?

— Потеплело немного, — отвечал помощник, успевший рассортировать бумаги.

— Скорее бы мне выбраться отсюда. Надоело, черт, — Генеральный вздохнул, словно подводя этим вздохом черту под вступительной частью их беседы. — Что нового?

— Я привез материалы, подготовленные Госпланом.

— Много?

— Да.

— Завтра прочтешь мне, с утра. Сегодня я что-то устал. Что еще?

— Сводки МИДа.

— Основные моменты, — потребовал Генеральный. — Кратко.

— Ситуация во Франции перед выборами. МИД анализирует расстановку сил и высказывает предположение, что левые имеют хорошие шансы на победу.

— Дальше.

— Американцы выслали нашего дипломата.

— Причина?

— Деятельность, несовместимая с дипломатическим статусом.

— Ответные действия — как обычно.

— Кандидатура уже намечена, — помощник выдернул из стопки нужное. — Комитет государственной безопасности подготовил ориентировку на советника посольства США…

Генеральный повел кистью, с видимым усилием оторвав ее от одеяла, — детали его не интересовали.

— Дальше, — потребовал он.

— В Джебрае возобновились боевые действия.

— Причина?

— Приказ президента Фархада.

— Одумался, значит, — безо всякого выражения произнес Генеральный.

— Похоже. Это произошло после убийства сотрудницы советского госпиталя в Хедаре и активных действий нашего посла в нужном направлении.

— Хорошо, это хорошо, — качнул головой Генеральный.

Он что-то еще попытался добавить, но мысль ускользала, и он сердился на собственную немощь. Помощник почувствовал, молчал выжидательно, Генеральный снова махнул — продолжай, мол, потом, когда вспомню.

— Подготовлены материалы к очередному заседанию Политбюро, — доложил помощник, склоняясь над бумагами. — Будет рассматриваться вопрос о повестке дня Пленума…

Он поднял голову и обнаружил, что глаза Генерального крепко закрыты. Он привстал на стуле встревоженно, но Генеральный вдруг сказал, не открывая глаз:

— Давай все на завтра. Хорошо?

Помощник снова наклонил голову, словно больной мог его видеть, попрощался и вышел.

И только теперь человек, лежавший без сил, вспомнил то, что хотел сказать, — необходимо заняться подготовкой нового двойника для президента Фархада. Тот, прежний, погиб, и нет никакой уверенности в том, что не будет нового покушения. Фархад, конечно, строптив, иной раз действует не так, как того от него ждут, но другого президента нет. Пока нет. И если с ним что-то случится, неизвестно, куда повернет Джебрай. Если к власти прорвется Бахир — он в считанные дни найдет общий язык с американцами. Фархада следует беречь. Пусть этим займется КГБ.

С этой мыслью Генеральный уснул.

Той же ночью он скончался от короткого, но жестокого приступа сердечной недостаточности.