Смерть в твоих глазах - Александр Тамоников

– Да, видок действительно хреновый.

– У тебя кофе есть?

– Есть, но меня уже тошнит от него. За ночь не меньше литра на человека выпили.

– Тогда, может, чай? Крепкий, зеленый?

– Откуда я возьму тебе зеленый? Черный есть.

– Пойдет и черный. По три пакетика на кружку, и сонливость как рукой снимет.

Рудин появился раньше обычного. Он вошел в кабинет, когда стрелки часов только переползли отметку 7.00.

– Всем доброго утра! – бурно поздоровался лейтенант.

– Привет! – ответил Воронов, Веселов молча кивнул помощнику следователя. – А ты-то чего так рано?

– Подобный вопрос я вправе задать и вам, Валерий Андреевич.

– Ты в курсе, что в доме Бестужевой совершено очередное убийство?

– Да вы что? Когда? В утренних сводках об этом ничего нет.

– Это потому, что труп водителя Ларисы Константиновны был найден в подвале ее дома в полночь.

– Ничего себе! И что, опять гвоздика?

– И опять, Леша, сломанная гвоздика.

– Этот маньяк совсем оборзел, страх напрочь потерял.

– При этом не оставил никаких следов, как и в случаях с Корнеевым и Себенко. И никто не видел его.

– Очередной висяк, – вздохнул помощник следователя. – Ну, теперь нам начальство точно покоя не даст.

– Ты говорил, у тебя есть «Шевроле»?

– А толку?

– Одолжишь машину моему другу?

– Да без проблем.

– А она у тебя исправна? – поинтересовался Веселов.

– Конечно. Только пыль стереть, и вперед!

– Тогда поступаем так. Вы сейчас едете к твоей, Леша, бабушке, ведь на нее оформлен автомобиль?

– Вы и это узнали?

– Да, узнали. Берете документы и в страховую компанию. Как только оформите ОСАГО, подъедете сюда. Вопросы есть? Или к Антонине Ивановне сейчас ехать еще рано?

– В самый раз, – ответил Рудин, – старые люди встают рано. А бабушке уже за восемьдесят. Но еще крепка. Читает без очков, представляете?

– Ну, тогда езжайте. Мне на планерку, а потом надо допросить Гришку Колунина.

– Что он может сказать нового?

– Кто знает? Может, вспомнил чего-нибудь, о чем в офисе умолчал. Да и протокол все равно оформлять надо.

Воронов с Рудиным ушли. В 9.00, строго по графику понедельника, Воронов отсидел планерку. Странно, но начальник управления даже словом не обмолвился об убийстве на Зеленодольской. Видимо, ребята из УВД не торопились с отправкой документов.

В 11.00 заявился Колунин. Вошел без стука, но в дверях спросил:

– Можно?

– Нужно, Гриша, нужно. Проходи.

– Здравствуйте.

– Ты сегодня вежливый! И одет, как на парад.

– Так мы не бомжи какие.

– Ну, проходи, поговорим.

– Допрашивать будете?

– А ты что-то имеешь против?

– Не в кайф мне по ментовкам шариться, пацаны не поймут, подумают, что в стукачи к вам записался.

– А я подумал, что ты изменился.

– С чего мне меняться?

– Ладно. – Воронов достал снимки, положил перед мальчишкой: – Посмотри, кто из этих двоих мужчин передавал тебе подарок для Бестужевой?

Парень посмотрел на фотороботы, усмехнулся:

– Вы сами-то сможете различить их?

– Но кто-то из них?

– Может быть. На вас надень парик, приклей усы, тоже похожи будете!

– А этот мужчина тебе случайно сигарету не предлагал?

– Не-е! Я сам попросил.

– Куришь?

– Балуюсь иногда.

– Прекращай, а то втянешься, потом захочешь, не бросишь.

– Не втянусь. А втянусь, то и пусть. Все настоящие мужики курят.

– Ошибаешься, ну, да ладно. Он дал тебе сига-рету?

– Ясный палец, ведь я же ему нужен был.

– И что за сигарету?

– Так, дешевку, простую «Яву» в белой коробке.

– А ты, значит, более дорогими балуешься?

– Конечно!

– Как с отцом дела?

– А вот с отцом, гражданин начальник, непо-нятка.

– Что за непонятка? – внимательно посмотрел на парня Воронов.

– Так не пьет он, считай, с позавчерашнего ве-чера.

– Это для него много?

– Как запил, более суток трезвым не был. А тут даже после того, как на могилу к матери съездил, сидел дома трезвый. Потом долго фотографии смотрел. Может, заболел он?

– По-моему, напротив, начал выздоравливать.

– Да? Это хорошо. С одной стороны, конечно.

– А с другой?

– С другой, не совсем. Раньше, как он напьется, так и я из дому. А при трезвом не уйти.

– Вот и сиди дома, книжки читай.

– Дались они мне!

– А ты попробуй. Дома книги есть?

– Полно. Мамка любила читать.

– Вот и ты попробуй. Понравится, не оторвешь, никакой улицы не надо будет.

– Это уж вы лишнее хватили. На улице… все! – с недоверием взглянул на следователя Гриша.

– И опять ты не прав. Но дело, в принципе, твое. Не хочешь человеком стать, гуляй, кури, хулигань, водку пей или пиво. Опуститься, парень, не долго, наверх выбраться трудно. Ладно, вот тебе чистый лист бумаги, напиши, когда, где и для чего подошел к тебе мужчина. О чем попросил. Короче, все, что было в воскресенье 26 июня. Подробно напиши да подпись поставить не забудь.

– А разве меня можно допрашивать? Ведь мне всего тринадцать лет!

– Допрашивать нельзя, а снимать показания можно. Правда, в присутствии отца…

– Не надо, – прервал следователя Колунин, – я напишу, как было.

– Постарайся делать меньше ошибок.

– Это уж как выйдет.

Отпустив парня и положив его показания в сейф, Воронов набрал номер Веселова.

– Да, Валера? – ответил капитан.

– Ну, как у вас дела?

– Нормалек. С машиной разобрались. Скоро подъедем.

– С Ларисой связывался?

– Пока нет. По пути к Управлению свяжусь.

– Давай!

Веселов с Рудиным приехали в Управление в 14.20.

– Доволен машиной? – поинтересовался Во-ронов.

– Пойдет! Движок приемлемый, скорость набирает быстро, сто восемьдесят идет без напряга, больше не разгонял.