Черный свет - Стивен Хантер

На землю опустилась ночь. С кладбища они возвращались в унылом молчании. С могильщиками Боб расплатился, а доктор сказал, что попросит лишь возместить затраты на поездку, но за профессиональные услуги денег брать не станет. Поужинав в придорожном кафе, они вернулись к себе.

— Почему глупый? — обиделся Расс.

— Чему только тебя учили в твоем университете? Мне казалось, ты должен быть умнее.

— А я и не утверждал, что я умный. Я говорил, что хочу быть писателем. Это разные вещи.

— Пожалуй. Бессмысленно задаваться вопросом, кто это сделал, пока не выясним, извлекали ли тело вообще. И если да, то каким образом? Кто не имеет значения, пока ты не выяснил, был ли этот кто. Усек?

— Ну...

— Соображай. Как такое могло случиться?

— Может, земля как-то... сдвинулась?

— Нет. Земля так не сдвигается. Мне казалось, ты вырос в Оклахоме, а не в Нью-Йорке.

— Я вырос в Оклахоме, но не на ферме. Как бы там ни было, тело могли подменить. Под покровом темноты пришли на кладбище, переложили в другую могилу и...

Расс замолчал.

— Ты ведь сам видел, как тяжело раскопать могилу, — сказал Боб. — Трое сильных мужчин работали почти полдня. А для того, чтобы вытащить гроб, потребовались бы веревки, лебедка... Подменить гроб, положить на его место другой — сложная операция. Я уж не говорю о том, что потом надо выровнять грунт, придать потревоженным могилам нетронутый вид, — чтобы никто ничего не заметил. С такой работой за одну ночь не управишься. Пришлось бы возиться и днем. Причем нужно иметь и какой-то законный предлог, что, собственно, весьма и весьма проблематично. Пришлось бы обращаться к юристам, и в результате дело получило бы огласку, которая, естественно, не желательна.

Расс кивнул.

— Так как бы ты поступил? — спросил Боб. — Думай, сынок. Или звони в свой Принстон и требуй, чтобы тебе вернули те полмиллиона долларов, которые твой бедняга отец заплатил за твое образование.

— Он не истратил ни цента, — возразил Расс.

— Ах, да, совсем забыл, что отец у тебя дерьмо. Все равно думай. Думай!

— Не...

И тут его осенило. Ура! Он спасен от унижения!

— Камни! Они поменяли местами могильные камни! Двоим по силам справиться с этим за несколько часов под покровом темноты. И все проблемы решены! Тем более что регистрационные документы давно потеряны, а до самих могил никому нет дела.

— Неплохо, — похвалил Боб. — Но постой. Ведь могло случиться и так: однажды ночью на кладбище забрела группа подвыпивших подростков. Захотелось покуражиться, и они стали выворачивать надгробья. Положим, их застукали, потом судья заставил хулиганов расставить камни по местам. Но детям, как ты понимаешь, нет дела до мертвых. Они взяли и понатыкали камни как придется. И с чем мы в таком случае остаемся?

— С кукишем.

— Вот именно. С другой стороны... Погоди-ка, к нам, кажется, кто-то пожаловал.

По окну скользнул свет автомобильных фар. Послышался звук мотора.

Боб отворил дверь.

— Здравствуйте, полицейский, — окликнул он ночного гостя. — Входите.

Боб отступил в сторону, пропуская в трейлер Дуэйна Пека. Тот был без темных очков, и у Расса появилась возможность рассмотреть его глаза — маленькие, темные.

— Мистер Суэггер, я заехал сообщить вам кое-что. Помните, я обещал порыться в архиве шерифа?

— Конечно, Дуэйн. Хотите кофе? Расс, подсуетись.

— Нет, нет, — отказался Пек, быстрым взглядом окидывая комнату. — Я на работе... Так вот, документы тех лет переместили в подвал здания суда. Там хранился почти весь муниципальный архив. А в 1994 году здание сгорело.

— Черт! — воскликнул Боб. — Я знал, что судебные материалы пропали, но надеялся, что с архивом шерифа все в порядке. Проклятье!

— Я вам искренне сочувствую.

— Ладно, Дуэйн, не берите в голову. Пока все наши результаты сводятся к нулю. Тело исчезло, кладбищенские документы тоже. Все летит к чертям собачьим. Чувствую, придется ни с чем убираться восвояси.

— Сочувствую. Просто хотел, чтобы вы знали...

Пек одарил обоих сердечной улыбкой и вышел. Дождавшись, когда его машина отъехала, Боб произнес:

— Так на чем мы остановились?

— Ты говорил, что, если могильные камни перетасовали подростки, нам здесь ловить нечего. Но с другой стороны...

— С другой стороны, если предположить, что это было сделано преднамеренно, значит, передвинуты всего два камня, так?

— Так.

— А нам известно, что один смещенный камень стоял на могиле двадцатипятилетнего парня, погибшего в Гражданскую войну, так?

— Понял, понял! Мы попробуем отыскать документы в суде — ах, черт, он же сгорел. Тогда в историческом обществе. Там должен быть список погибших в Полк-Каунти во время Гражданской войны. Может, удастся найти фамилии молодых мужчин, подпадающих под данную категорию. Это значительно сузит круг поиска. Но все равно... неужто придется раскапывать десяток, а то и больше могил? Я не...

Боб порылся в знакомой папке с газетными вырезками и извлек из нее первую страницу «Саус-Уэстерн таймс рекорд» за 23 июля 1955 года.

«ПОХОРОНЫ ОТВАЖНОГО ПОЛИЦЕЙСКОГО», — гласил заголовок.

На неровном поле, засаженном деревьями, под раскидистым вязом стояли несколько угрюмых людей, пришедших проводить в последний путь хорошего человека.

— Я не... — повторил Расс. — Деревьев больше нет! На этой фотографии ничего толком не разглядишь. Одно поле.

— Деревьев нет, но земля та же. Посмотри на неровности, на расположение могилы относительно солнца, на виднеющиеся вдали горы. Держу пари, я смогу сориентироваться по фотографии и методом триангуляции привяжусь к определенному участку кладбища. Затем останется установить, чья в этом месте могила.

— Значит, ты не собираешься сдаваться? — спросил Расс.

Суэггер пристально посмотрел ему в глаза.

— Ни в коем случае!

* * *

Дуэйн Пек отъехал на милю от владений Суэггера, остановил машину, вытащил из бардачка аппарат сотовой связи и нажал кнопку.

— Суэггер с пацаном, похоже, застряли, — начал он свой отчет после сигнала приема. — Тела не нашли. Теперь не знают, куда дальше ткнуться. Я заезжал к ним сегодня вечером. Они совсем расклеились. Думаю, откажутся от поисков... Я заезжал и к Сэму Винсенту. Постучал в дверь, но ответа не было. Тогда я обошел дом и заглянул в окно. Черт побери, он сидел на полу и читал какое-то старое дело. Что это было за дело, не могу сказать, но на полу лежала фотография какой-то негритянки. Я стучал, кричал — старый козел не реагировал. В каких облаках он витал, не знаю. Он даже не слышал меня, хотя я находился совсем рядом, в десяти шагах от него. Может, он совсем оглох.