Туманный вирус - Сергей Донской

— У тебя есть доказательства, что Умурзаков и Омаров были заговорщиками?

— Доказательства будут, — твердо произнес Шухарбаев, отлично знавший, что нет ничего проще, чем составить убедительные документы.

— А вот мне докладывали, — сказал Султанбаев, — что ты с ними в последнее время плотно общался. Принимал их у себя, сам в гости наведывался.

Это был момент, о котором на Украине говорят: или пан, или пропал.

— Совершенно верно, — подтвердил Шухарбаев.

Он хоть и сидел, но вытянулся так, словно встал по стойке «смирно». Султанбаев упал грудью на стол, сверля его взглядом.

— И что же Председателя Комитета Безопасности связывало с изменниками родины?

— Мне поступали сигналы, господин президент. Тревожные, но не подтвержденные. Я хотел лично разобраться. Провоцировал этих двоих, однажды даже намекнул, что недоволен вами.

Султанбаев откинулся назад так резко, что кресло под ним жалобно пискнуло.

— Недоволен, значит?

Прежде чем продолжить, Шухарбаев натужно проглотил слюну.

— Это была уловка. Я хотел, чтобы заговорщики поверили мне и предложили мне присоединиться к ним.

— И они поверили?

— Нет, господин президент. Я не сумел солгать достаточно убедительно. Все в этой стране знают, что я предан вам, как собака.

— Допустим. — Султанбаев снова подался вперед. — Но если ты подозревал Омарова и Умурзакова, то почему не пришел ко мне? Почему не доложил?

— Виноват, — Шухарбаев потупился. — Наверное, стар стал. Поверил этим негодяям, не раскусил их сразу.

— А потом? Когда раскусил?

— И тут виноват, господин президент. Хотел накрыть этих пауков и предстать перед вами победителем. Ну, чтобы вы оценили меня по достоинству.

Султанбаев брезгливо выпятил губы.

— Из-за тебя могли пострадать люди! Невинные люди! Не говоря уже…

Он осекся. Правитель не должен показывать, что ему тоже бывает трудно и страшно. Пусть никто никогда не узнает, какие черные дни пережил президент Казахстана. Это уже в прошлом. Как и прочие трудности, которые довелось ему пережить за годы правления.

— Кто дал тебе право рисковать чужими жизнями? — сурово произнес он.

Закашлявшись так, что слезы удушья выступили у него на глазах, Шухарбаев выдавил из себя:

— Готов подать в отставку.

Султанбаев устало махнул на него рукой:

— Работай пока. И моли Аллаха, чтобы СМИ не распустили сплетни о том, как мы едва не подверглись атаке террористов.

— Будьте спокойны, господин президент. Они у меня вот где.

Председатель Комитета сжал сухонький старческий кулачок. Султанбаев снова отмахнулся.

— Ступай… Стой! А бактериологическое оружие? Оно найдено?

Это был еще один критический момент, когда Шухарбаев почувствовал себя подвешенным над пропастью.

— Да, — соврал он голосом таким хриплым, словно сорвал его, болея за любимую футбольную команду «Кайрат». — Контейнеры взорваны, господин президент.

— Это не опасно? — встревожился Султанбаев.

— Нет, господин президент. Взрыв был произведен в заброшенном шахтном стволе под Карагандой. Ствол сровняли с землей.

— И больше ничего нам не угрожает?

Под местоимением «нам» Султанбаев подразумевал в первую очередь самого себя, как это всегда было свойственно восточным властителям.

— Ничего.

Шухарбаев заставил себя улыбнуться.

— Иди, — кивнул Султанбаев. — Стой!

Председатель КНБ опять вздрогнул и обернулся.

— Что с этим москвичом… — Морщась, Султанбаев потер палец о палец. — Как его?

— Вы про Белова?

— Да, про Белова.

— Он нам больше не нужен, — сказал Шухарбаев. — Пусть уезжает.

— Я тоже так думаю, — решил Султанбаев. — Вообще не понимаю, зачем его прислали? Он хоть сделал что-нибудь полезное?

— Нет, господин президент. Даже столько не сделал.

Был показан кончик мизинца. Взглянув на него, Султанбаев нахохлился.

— Сегодня же отправлю его восвояси.

— Это правильно, — поддакнул Шухарбаев.

Султанбаев нахохлился еще сильнее.

— Сам знаю, что правильно, — пробурчал он. — Почему ты еще здесь? Я ведь сказал тебе уйти.

Не возразив, не сказав ни единого слова в свою защиту, Шухарбаев засеменил к двери. В другой раз он обиделся бы на такое обращение, но не сегодня. У него было такое ощущение, что он выбрался живым из клетки с голодным тигром. И все благодаря уму, воле и хорошо подвешенному языку. Покинувшему дворец Шухарбаеву казалось, что он заново родился. Поистине, для того, чтобы испытать облегчение, нужно всего лишь походить с мешком риса на закорках. Сбросишь ношу, и становится так легко!