Туманный вирус - Сергей Донской

Ранним утром президент Султанбаев лежал на своей необъятной кровати, смотрел стеклянными глазами в потолок и понимал, что сегодня ходить к шалунье Айзаде незачем. Нервный стресс сказался на всем организме, сводя на ноль последние достижения отечественной сексопатологии.

Вчера вечером неизвестные шантажисты отправили электронные послания во все ведущие телекомпании и издательства Казахстана. В письме они сетовали на то, что президент готов пожертвовать населением столицы, но сохранить за собой президентский пост. Заверяли, что, если их требование не будет выполнено, то в назначенный час вирусы будут распылены в Астане, а дальнейший ход событий будет зависеть от воли Аллаха… и направления ветра.

Все, кто имел неосторожность ознакомиться с этим гнусным текстом, уже дали подписки о неразглашении и сидели под домашним арестом, сказываясь на работе больными. Однако Султанбаеву было отлично известно, что полностью подавить возникающие слухи невозможно. И вскоре поползут они по городу, из дома в дом, ширясь, набирая силу, обрастая новыми подробностями. И люди спросят: а так ли хорош наш президент, чтобы отдать за него жизни? И возьмут оружие, палки, камни и сольются в огромную толпу перед дворцом на той самой широченной площади, которая словно предназначена для разгула бунтовщиков.

Задремавший Султанбаев вздрогнул, увидев во сне приближающиеся лица с разинутыми ртами. «Долой, долой!!» — вопили они.

Сунув старческие ноги в восточные туфли с загнутыми носами, президент направился в кабинет и уселся перед столом, на котором были расставлены телефоны секретной правительственной связи. Сняв трубку, он очень скоро услышал голос командующего военно-воздушным флотом республики генерала Омарова.

— Уже совсем светло, — сказал он. — Произвели разведку?

— Так точно, господин президент, — отрапортовал Омаров. — Двадцать минут назад мне передали результаты аэросъемки и фотографии, сделанные воздушными десантниками на земле.

— Тогда какого шайтана ты до сих пор не поставил меня в известность?!

Причин горячиться у Султанбаева было более чем предостаточно. Свое вчерашнее послание заговорщики завершили обещанием устроить небольшую «презентацию» бактериологического оружия, попавшего им в руки. Они написали, что «Кровью Сатаны» будут отравлены жители какого-нибудь небольшого аула на востоке страны. Султанбаеву не терпелось выяснить, так ли это. В глубине души он все еще надеялся на то, что шантажисты попросту блефуют.

Надежды, как это чаще всего бывает, не оправдались. Разрушил их бодрый голос генерала авиации.

— Мои летчики произвели облет территории в условном треугольнике с вершинами в Актау, Аксу и Аягезе, — сказал он. — Теракт состоялся.

Султанбаев, затаивший дыхание, сдулся, как воздушный шарик.

— Состоялся, — повторил он шепотом.

— Так точно, господин президент, — подтвердил Омаров. — Мы нашли этот аул. Распыление отравы произошло, когда сработало небольшое взрывное устройство в арыке. Так утверждают эксперты, изучившие снимки.

— Дальше, — произнес убитый новостью Султанбаев.

— В самом ауле и в его окрестностях признаков жизни не обнаружено. Дохлый скот, мертвые люди. Характерные позы трупов свидетельствуют о сильнейших предсмертных конвульсиях. Птицы и насекомые…

— Да пошел ты со своими птицами и насекомыми…

Бросив трубку, Султанбаев проделал то, чего не позволял себе со дня празднования шестидесятилетия, а именно: открыл бар, налил полный стакан коньяку и выпил залпом, как виноградный сок. Виски сжимало, словно невидимыми тисками. До этой минуты Султанбаев оставлял процент… одну десятую процента вероятности того, что все обойдется, утрясется, уладится. Теперь приходилось смотреть страшной правде в глаза, а это было нелегко, ох, как нелегко.

Хватив еще грамм сто пятьдесят, Султанбаев смахнул выступившие слезы и позвонил Шухарбаеву.

— Спишь? — злобно спросил он. — А про вымерший аул слыхал?

Оказалось, что Председатель Комитета Национальной Безопасности бодрствует и про несчастье, постигшее казахский народ, знает.

— Предлагаю не расстраивать людей, — произнес он, покашливая. — Средствам массовой информации новость освещать совсем не обязательно. Ну а официально жители аула будут считаться умершими от эпидемии. Чума, тиф, холера, без разницы.

— Это правильно, — произнес Султанбаев, начиная размякать от коньяка, выпитого натощак. — И чтобы никто про бактерии даже пикнуть не смел!

— Меры принимаются, господин президент.

— Пусть быстрее принимаются и пусть это будут самые эффективные меры.

— Слушаюсь, господин президент, — произнес Шухарбаев.

Султанбаев погладил коньячную бутылку, но наливать больше не стал, опасаясь за сердце.

— Подонки, какие же они все-таки подонки! — сказал он. — На что они надеются, убивая мирное население? Что правительство страны пойдет им на уступки?

— Думаю, да, — раздалось в трубке.

— Что значит да? Неужели мы должны уступать этому грубому шантажу?

«Гляди, как запел, — отметил про себя Шухарбаев. — Мы, правительство… Как влип, так сразу про свое я забыл».

— Сейчас об этом говорить рано, — осторожно сказал он, — но в случае исполнения угрозы террористами ситуация станет неуправляемой. Конечно, мы вывезем вас в безопасное место, господин президент, но…

— Что но ? — быстро спросил Султанбаев. — Продолжай.

— Вы помните, что недавно творилось на Ближнем Востоке и в Северной Африке. — Подбирая слова, Шухарбаев несколько раз кашлянул. — Когда люди берутся за оружие, их обратно в стойло не загонишь.

— А полиция, а внутренние войска, а армия?

— Стоит применить их, как на Западе поднимется вой. И будет, как в Сирии. Законному правительству объявят бойкот, а повстанцев станут подкармливать и вооружать.

Султанбаев знал это и без Шухарбаева. Он помнил, как надевали петлю на шею отважному Саддаму, помнил жуткую смерть Каддафи, которому совали в зад палку и сыпали песок на раны.

— Террористы должны быть найдены и обезврежены раньше, чем применят бактериологическое оружие, — отчеканил он.

— Мы ищем, — сказал Шухарбаев. — Но вы же сами просили — осторожно. Стоит подняться панике и, гм-гм, сами понимаете. Что там специалист из России? Нащупал что-нибудь?

Султанбаев хотел было выругаться, но прикусил язык. Приближенным совсем не обязательно знать, в каком критическом положении находится их хозяин. Иначе начнутся разброд, шатания. Имея дело со сворой собак, ты должен демонстрировать силу и уверенность, иначе разорвут.