Признание моджахеда - Александр Тамоников

— Кого?

— Оператора Дольского! Черт! Почему Исмаил-Хан казнил заложника? Что послужило причиной столь резкого и внезапного решения?

— Да, новость плохая! Но Абдул, кажется, говорил о том, что информация непроверенная?

— Тебе легче от этого?

— Так, может, Исмаил сам и запустил дезу?

— Для чего? И для кого?

— Для того же Туркина!

— Туркину о казни Исмаил-Хан сообщил бы лично.

— Ну, а я о чем говорю? Казнь оператора позволяет Исмаилу оказать дополнительное психологическое давление на нефтемагната. А он о ней ничего не говорит Туркину. А сливает дезу Абдулу. А если он прощупывает «крота» в своих рядах?

— Ты уверен, что он не сообщил о казни бизнесмену? Мы же еще не видели его. И позвонить нам он не мог. Впрочем, сейчас все узнаем.

Из дома вышел нефтемагнат. Он был мрачнее тучи.

— Туркин Борис Анатольевич, бизнесмен.

— Генерал-майор Феофанов, Сергей Леонидович, начальник Главного управления по борьбе с терроризмом. Со мной подчиненные офицеры. Полковник Крымов Вадим Петрович и подполковник Тимохин Александр Александрович.

— Вы представляете подразделение ФСБ? — спросил Туркин.

— Не совсем, — ответил Феофанов. — Подчиненное мне Управление имеет двойное подчинение, ФСБ в том числе. Но это неважно.

Нефтемагнат указал на особняк:

— Пройдемте в мой кабинет. Прошу за мной!

Туркин двинулся к огромному роскошному особняку. Тимохин сказал Крымову:

— Да, неплохо живут наши отечественные нувориши. И это всего лишь загородный дом. Таких у Туркина наверняка с десяток, если не больше. И по всему миру.

Крымов ответил:

— Не таких, Саня. Покруче!

— Вот и я о том же. И что за страна у нас получилась после Союза? Одним все, другим ничего.

— Что теперь об этом говорить? Теперь будем шкурой рисковать, дабы вытащить дочку этого Туркина из Афганистана, куда она попала по собственной глупости. Знаю я этих богатеньких сумасбродных девиц. Им покоя мало, им романтику подавай. А как попадут в историю, их другим спасать приходится. Тем, у кого таких вот особняков нет, кто за зарплату пашет.

Александр взглянул на друга:

— Откуда ты знаешь этих девиц, Крым? Колись. На стороне бизнесменшу заимел?

— Да сдались они мне, эти… леди… ляди! А откуда знаю? Оттуда! Тебе какая разница? И, вообще, молчи, еще наговоримся, когда план составлять будем.

В кабинете офицеры расселись в кресла, хозяин кабинета устроился на дорогом кожаном диване:

— Значит, ФСБ узнала о похищении дочери?

Феофанов ответил:

— Ну раз мы здесь, то ответ очевиден.

— Позвольте узнать, откуда, если не секрет?

— Ну какой же секрет? Афганец, к которому летела съемочная группа, сообщил о похищении посольству и редакции телеканала. Они и оповестили ФСБ. Позже я связался с человеком, что пригласил журналистов в Афганистан. Так что мы узнали о похищении съемочной группы из источников в Афгане, а вот почему вы, любезный Борис Анатольевич, скрыли от нас факт похищения вашей дочери?

— А вы сами не догадываетесь почему, генерал?

Феофанов поднялся:

— Знаете что, Борис Анатольевич, давайте договоримся с самого начала, что эту партию ведем мы, офицеры специального управления. А вы либо сотрудничаете с нами, либо нет. Что особо не повлияет на нашу дальнейшую работу. И еще! Прошу вас на будущее не забывать, что мы представляем государство, а не какую-либо даже очень крупную и супербогатую коммерческую структуру, и обращаться к офицерам Управления следует соответствующим образом. Среди нас нет ваших подчиненных. Я же не намерен гадать в вашем кабинете, почему вы не сообщили о похищении своей дочери. Я жду ответа на четко поставленный вопрос.

Нефтемагнат, выслушав нотацию генерала, неожиданно произнес:

— Извините! Я неправильно повел себя. Ваши замечания учту. Просто еще не отошел от того, что Валя в плену у бандитов. Что касается вашего вопроса, Сергей Леонидович, то обращаться за помощью в правоохранительные органы мне запретил Исмаил-Хан, у которого томится моя дочь. Запретил под угрозой ее уничтожения. Поэтому я ни к кому и не обратился.

Генерал снова сел в кресло:

— Как часто вы общались с Исмаил-Ханом?

— Два раза. Последний раз вчера в 13 часов.

— О чем шла речь?

Туркин вздохнул:

— О выкупе! — И добавил, повысив голос: — Но я обложен проверкой Генеральной прокуратуры и не могу выплатить нужную сумму. Просил Жданова разрешить выплату. Но он не разрешил. Обратился к знакомым, никто не откликнулся на просьбу. Вот так познаются друзья, да какие, впрочем, в бизнесе могут быть друзья? В лучшем случае партнеры. А партнер это нечто бездушное, желающее получить свое, используя совместное предприятие. Ну и черт с ними. Теперь, как вы сказали, это неважно. Но я опасаюсь одного, как бы Исмаил-Хан не отыгрался на дочери за то, что в ФСБ стало известно о ее похищении.

— Не отыграется, — заявил Феофанов. — На вашей дочери не отыграется. Она нужна ему. Ее он будет беречь. До поры до времени. Кстати, в ФСБ поступили три сообщения о похищении Валентины. Первое из Афганистана, второе из телеканала, и с ними все ясно, а вот третье от частного лица из Москвы. Кто из знакомых, к кому вы обращались за помощью, мог сделать третий звонок на Лубянку?

— Никто! Кроме Шахристова, суть просьбы я никому не раскрывал. Просто просил помочь отправить 10 миллионов за «бугор»! Но Шахристов не стал бы информировать ФСБ.

— А его сын?

— Не думаю, чтобы Эдик сказал Сергею о проблемах Вали. Ведь он ее жених, и вскоре мы намеревались сыграть свадьбу! А что, это так важно, кто сделал третий звонок?

— Важно! Потому что вырисовывается фигура, информированная о захвате съемочной группы не менее чем вы и мы. И эта фигура остается пока в тени. Почему? Но, главное, откуда у этой фигуры появилась информация, которой она обладать не должна?

Туркин пожал плечами:

— Ну не знаю! Не знаю!

— А ваша супруга в курсе похищения Валентины? — задал вопрос Крымов.

Нефтемагнат удивленно посмотрел на начальника отдела спецмероприятий:

— Да! Я сообщил ей о беде. А что?

— Вы говорили ей, что террористы запретили вам обращаться в правоохранительные органы?

— Да, и просил, чтобы она тоже молчала о произошедшем.

— Ясно! А кто, извините, является наследником нефтяной империи в случае вашей смерти?

— Жена и дочь! Ну, что-то достанется церкви, что-то родственникам первой, умершей супруги. Но главные наследники жена и дочь, только…