Судья и палач - Владимир Колычев

— Мы ведь вместе жили… Бизнесом занимались. Челноками в Польшу мотались. Но много не заработали, только намучились. Я и сейчас немного приторговываю…

— А Герка?

— Герман сидит…

— В тюрьме?

— В колонии… Он человека на машине сбил…

— Посылки ему шлешь?

— Да так, иногда… А вообще-то он не заслужил. Какой-то он не такой в последнее время стал. Руку на меня поднимал. Гулять стал. За бабами всякими таскаться…

Она врала, Герман не был таким. И если бил ее, то очень редко и по заслугам. Но линию поведения подсказывало ее лисье чутье. А она привыкла ему доверять.

— В общем, мы с ним разошлись еще до того, как он сел…

— Дети у вас были?

— Нет. Да он и не хотел… А у тебя, Виталик, как? Жена, дети?

— Да нет, мне не до этого, — покачал он головой. — Я с головой в бизнесе. Все вперед, вперед… Некогда остановиться, присмотреть себе спутницу жизни…

— Ну да, ты парень, вижу, не бедный. «Мерседес», квартира наверняка своя. И сам весь из себя. Невесты, поди, косяками за тобой ходят…

— Может, и ходят. Но я их не замечаю. Не нужен мне никто. Разве только ты…

Об этом он сказал как бы в шутку. Но чувствовалось: всерьез.

В тот же день они ужинали в «Праге». На следующий день он подарил ей очень дорогой перстень с бриллиантом. И пригласил за город на выходные. От уикенда она не отказалась. И не пожалела об этом. Роскошная дача на берегу озера в ста километрах от города, чудесная природа, покой, уют. Она отлично провела время. Чего не скажешь о Виталике. И так он к ней и этак, то с одного бока, то с другого. Все совратить ее хотел. Но она держалась стойко. Так и не смог он за эти два дня затащить ее в постель.

Дача принадлежала ему лишь на правах аренды. Но он абсолютно не комплексовал по этому поводу.

— Дела у меня идут очень хорошо, — говорил он, когда они возвращались домой. — Сейчас я живу в обычной двухкомнатной квартире, дача не моя. Но если захотеть, у меня будет не квартира, а вилла. На Глубоком озере…

— Где?

— На Глубоком озере. Это в Битово. Я там сейчас живу. И дальше жить собираюсь. Магазин у меня там, оптовая база. И вообще, нравится мне это местечко…

Она ему верила. И хотела, чтобы все так было, как он сказал. Роскошная квартира, дача на зависть всем, путешествия на Багамы, на Гавайи. Словом, праздник круглый год. И никаких страхов, что тебя вот-вот арестуют.

— Выходи за меня замуж! — предложил Виталий на следующие выходные.

Это случилось, когда они снова остались одни на его даче. Она обещала подумать. И снова не отступила под его натиском. Так он и не добился от нее ничего.

Виталий парень не промах. Симпатичный, приятный, богатый и надежный. Одни плюсы. А ее Герман?.. Герман, как это ни прискорбно, один сплошной минус. Она любила его, но жить с ним не хотела. Надоела эта неуверенность в завтрашнем дне. И вечные страхи…

Соблазн бросить Германа и выйти замуж за Виталия был очень велик. И она не удержалась. Только прежде чем дать согласие, она встретилась с Герой.

Она приехала к нему, сняла на выходные квартиру.

Сначала они долго занимались любовью, потом так же долго отдыхали. А потом настал момент, который ей так хотелось отсрочить. Но она все же решилась.

— Герман, мне все это надоело, — сказала она. Он не раз слышал от нее подобные высказывания. И уже, наверное, привык к ним.

— Опять тебе чего-то не хватает? — вяло спросил он.

— Я хочу тепла, спокойствия. Я хочу ребенка, наконец…

— Ну так в чем проблема? Сейчас сделаю тебе ребенка…

— Герман, я не про это… Я хочу нормальной семьи.

— А чем я тебя не устраиваю?..

— Ты ведешь преступный образ жизни. Ты ходишь по лезвию бритвы. Ты уже отбываешь срок. Но это мелочь по сравнению с тем, что тебя ждет, когда откроется вся правда о твоих злодеяниях…

— О наших злодеяниях, — поправил ее Герман.

— Пусть будет так… Мне все это надоело!.. Я хочу нормальной жизни… В общем, я выхожу замуж!

— Что?!

— Я выхожу замуж!

— За кого?

— За Виталика… За Виталия Болотова. Он сделал мне предложение. Он бизнесмен, у него целое состояние. За ним я буду как за каменной стеной…

Она ожидала, что Герман придет в ярость, выплеснет на нее злость и грязь. Но, как это ни удивительно, он воспринял эту новость даже без комментариев. Он всего лишь глубоко задумался. Как ей казалось, пауза тянулась вечность.

— Что ж, желаю тебе счастья, — наконец произнес он.

И криво усмехнулся. Его взгляд был устремлен куда-то в бездну.

— Герман, но ты должен меня понять! — Она заплакала. — Я женщина. Я хочу покоя. Ты же знаешь, я всегда любила тебя. Всегда и во всем помогала. Но я выдохлась, я больше не могу… Прости меня!..

В ответ тишина.

— Я ничего не возьму. Все, что у нас есть, все твое. Я даже квартиру не стала покупать. И от машины отказалась… Герман, отпусти меня!..

Еще немного, и она бы забилась в истерике.

Но неожиданно он привлек ее к себе. И навалился на нее всей тяжестью своего тела. Он вошел в нее грубо и с силой. Но она была только рада этому. Ей казалось, что в этой грубости ее прощение…

Утром следующего дня он засобирался обратно в колонию. Он мог бы повременить. Но не хотел.

— Ты меня не провожай, — сказал он. — Сам дойду…

— Как скажешь…

Она чувствовала себя побитой собакой. Ей бы броситься ему на шею, обнять, расцеловать. И вернуть все назад. Как будто и не было никакого Виталика. Но она уже стояла одной ногой в новой жизни. И ей не хотелось оттуда уходить.

— Ты мне жена. Но в то же время свободная женщина. И твое право решать свою судьбу. Я не могу тебя держать… Но запомни, ты пожалеешь о своем выборе. Сама пожалеешь…

И он ушел. Она хотела бежать за ним, просить прощения. Но тяга к Новой жизни оказалась сильнее.

«…Ты пожалеешь… Сама пожалеешь…» Эти слова она вспомнила в ту ночь, когда Виталий впервые прикоснулся к ней. Они занимались любовью. Но из них двоих полное удовольствие получал только он. Ни в ту ночь, ни в последующие она так и не смогла получить той остроты ощущений, которую испытывала в постели с Германом.

Виталий готов был бросить весь мир к ее ногам. Она любила жить широко, красиво тратить деньги. И он выбивался из сил, чтобы угодить ей. Квартира, прислуга, машина, дача, путешествия, одежда от ведущих кутюрье. Все это было хорошо. Но все это было не то…

* * *

Его приговорили к трем годам лишения свободы. Но отсидел он всего два. За хорошее поведение его освободили досрочно.