Зульфагар. Меч халифа - Николай Стародымов

Тогда, в тот злополучный день, швырнув русского пацана по имени Славик за спину, в руки своих головорезов, он тотчас забыл о нем. Ну в самом деле, стоит ли вспоминать о каком-то русском, который попытался вступиться за девушку, которая понравилась ему, всесильному Ибрагиму!.. А стоило бы… Впрочем, не так: хорошо, что не вспомнил!..

Родной брат Славика был уверен, что нукеры Ибрагима убьют юношу. И он решил заснять на пленку безобразия, которые будут чинить эти головорезы, чтобы отдать местному представителю МШГБ — ведь должны же там быть нормальные люди!.. Ну а жили-то они по соседству с домом, где жила Малика с дядей!..

Русский парень ничем не мог помочь Малике, которой откровенно, на потеху всей станице, симпатизировал его младший брат. Но с каким же злорадством он снимал сцену насилия! В этот момент он не думал о том, насколько ей больно и омерзительно, он даже не думал о том, что снимает настоящий половой акт — ничто мужское в нем не шевельнулось в этот момент. Он жаждал одного — отомстить.

Но когда Славик пришел… Когда он рассказал… Когда его дважды вытаскивали из петли, когда он пытался покончить с собой… Когда его на ночь начали пеленать, как маленького, чтобы он ничего не сотворил с собой…

Тогда его брат решил, что отдать такую пленку в МШГБ будет неправильно. И он исхитрился съездить в Моздок, нашел местное управление ФСБ…

Всего этого Ибрагим не знал. А потому торопливо проговорил в микрофон рации:

— Да-да, конечно, я слышал о тебе, Зульфагар… Ты сейчас где?

И в самом деле, по всему видно, он и в самом деле от неожиданности крышей тронулся, что задает такой вопрос! Его ведь горе-стражник вызывает, так где же еще Хамлаеву быть, спрашивается, как не в районе поста?..

— Твои оболтусы на блокпосту посмели мне хамить. Сейчас они все пятеро тут передо мной… — произнес небрежно Шанияз, сделал паузу и только тогда закончил: — …лежат.

Ибрагим тоже сделал паузу. И только потом осторожно спросил:

— Ты их что?.. Того?..

Значит, проняло!

— Этого! — с деланной злостью ответил Хамлаев. — Они дураки, а не враги! И бездельники, которые позволили себя обезоружить!.. За что ж я буду их убивать?.. Это твои подчиненные — сам их и накажешь!.. Я тебя здесь жду, Ибрагим!

И снова зависла пауза. Ибрагим старательно переваривал полученную информацию.

— А почему там, в поле, Зульфагар? — наконец спросил он. — Подъезжай сюда, здесь и поговорим…

— Я не хочу соваться к тебе в логово! Ибрагим, я же сказал, что я тебя жду здесь. Можешь взять сюда хоть всю свою, — Хамлаев удержался от слова «банду», - ораву, но встретимся и поговорим мы с тобой здесь, не в селе.

— Н-но поч-чему?

— Потому что! Ты меня понял? Надо разгребать ту кучу дерьма, которую ты по своей дури навалил! — последовательно добивал Зульфагар Ибрагима. — Я к тебе от Аргуна. А он родственник Малики. Теперь понял?

Он не понял.

— К-какой М-малики?

— Ты что, не знаешь, что так звали ту девушку из Хутор-Андреевского?

— От Аргуна? — такой безнадежности в голосе собеседника, как сквозила сейчас, Зульфагар услышать никак не рассчитывал.

Значит, здорово испугался, жирная свинья! И значит знаешь, кто такой Аргун!.. Что ж, тем лучше!..

Или хуже?.. Ну, как он теперь решит занять в селе круговую оборону и сопротивляться?.. У него ведь, у этого гезлоя, тоже есть сторонники, союзники, просто те, кто из личных соображений захочет примкнуть к бандиту, чтобы противостоять верховной власти…

О Аллах, может, я неправильно построил поведение, может я неправильно просчитал ситуацию?..

— Так что жми сейчас, будем думать, как исправлять ситуацию, — чуть сбавил напор в голосе Зульфагар. И добавил уж совсем доброжелательно: — В общем, я жду. Отбой!

Хамлаев выключил рацию и изо всех сил грохнул ее об асфальт. Потому что понимал, что Ибрагим сейчас, скорее всего, начнут вызывать блокпост и уговаривать его приехать в село. Единственное, чего опасался Шанияз, что Ибрагим с дуру и с перепугу начнет названивать своим покровителям и докладывать о ситуации. Но с другой стороны, не настолько же он дурак, чтобы рассказывать все! Потому что тогда кто-то от него отвернутся, узнав, что Ибрагим сдуру попер против Аргуна, МШГБ и тейпа чинхо!.. Нет, не станет Ибрагим звонить. Вот со всей кодлой сюда заявится, изображая из себя крутого мафиози, прибывшего на разборку, так это точно!..

Повернулся к плененным. Те сидели все пятеро на земле, держа руки за головой. Поблизости стояли подчиненные Зульфагара; стояли расслабленно, не особенно заботясь о боевиках с блокпоста. В самом деле, куда тем деваться?..

— Опустите руки! — разрешил им Шанияз. — Прогавили ситуацию, так чего уж теперь…

Все пятеро сидели понурившись. Они уже и не знали, чего им больше бояться — гнева Ибрагима или же спокойного равнодушия приехавших…

— Мы сейчас побеседуем с вашим начальником, а потом вы будете свободны, — сообщил им Зульфагар. — Вы мне не нужны. Но не вздумайте дергаться — вам же будет хуже! А теперь марш отсюда!

— Куда?

— Да хоть вон в тот овраг, — махнул рукой Зульфагар в сторону, противоположную селу. — А вы все подойдите ко мне! — махнул он подчиненным.

— А эти как же? — показал Арсен на робко поднимающихся с земли пленных охранников.

— Да ну их! Куда они денутся?

— А сбегут?

— Тем хуже для них же, — громко, чтобы они слышали, ответил Шанияз. — Так я их с рук на руки передам Ибрагиму, а так ему придется их разыскивать… Чувствуешь разницу?

Арсен не чувствовал. Но на всякий случай понимающе кивнул.

— А теперь все ко мне! — повторил Хамлаев.

Когда вся его команда собралась, Шанияз заговорил иначе — жестко, четко, властно… Чтобы всем все было ясно.

— Ибрагим сейчас приедет сюда со всей своей компашкой. У него ума хватит — вдруг задумает подстраховаться, — о том, что тот, недоумок, может попытаться напасть на них, решил подручным не говорить. — Задача: обеспечить полный контроль за территорией, чтобы ни один из полудурков этой банды кретинов не вздумал даже дернуться против нас. Задача ясна?

«Мстители» ответили не сразу, переминались, переглядывались…

— Но что ж нам, стрелять в них?.. — наконец осторожно спросил Арсен.

В этой ситуации среди остальных «мстителей ислама» он чувствовал себя достаточно неуверенно. Он был армянином, добровольно завербовавшимся сюда после Абхазии, где в составе мусульманского отряда воевал против грузин. То есть теоретически Арсен являлся вроде как бы христианином — на деле он не верил ни черта, ни в Бога. Разве что в деньги… Когда приходилось воевать против русских, тут вопросов не возникало. Но сейчас, когда мусульмане сцепились между собой, в глазах обеих сторон он выглядел лишним. И встревать в их внутренние разборки ему вовсе не хотелось… Неизвестно, как завтра повернется ситуация и тогда ему могут все припомнить. И даже то, что он сумел избежать мясорубки, в которую попал в свое время Каландар.