Подводный патруль - Сергей Зверев

«Идиот! – возвращаясь на борт китобойца, Швайнштайнгер все еще горячился, вспоминая разговор и поведение Ричардсона. – Какие эти военные все-таки болваны! Безмозглое, тупое создание. Имей он хоть капельку ума, сразу понял, чем может обернуться захват русской субмарины. Это и награда, как национальному герою, и пожизненная огромная пенсия, а этому идиоту – еще и повышение в звании. Плюс, когда вернули бы батискаф, дополнительно и от Говарда перепала бы кругленькая сумма. Что еще надо? Живи только и радуйся. Ладно, не хочет этот болван быть адмиралом – его, как говорится, дело. Даже и лучше. Минус один нахлебник-компаньон. Таких помощников на пушечный выстрел нельзя подпускать к делам. Сам чуть не погиб, лодку едва не угробил, да еще и всю так хорошо спланированную операцию мог провалить. Не выйдет. Не допущу. Мы пойдем другим путем».

На первый взгляд стоявшая перед Швайнштайнгером задача казалась простой: найти и обезвредить лодку. Отыщут субмарину – получат в придачу и батискаф, соответственно все почести и денежные вознаграждения. Дело оставалось за малым – найти русскую подлодку. А вот это сделать представлялось не так уж просто. Для этого необходимо было задействовать корвет. Ибо китобойное судно не располагало достаточным оборудованием для борьбы с подводными лодками.

С борта китобойца Швайнштайнгер еще раз связался со штаб-квартирой в Лэнгли, получил подтверждение на проведение операции по захвату неизвестной секретной субмарины, заручился поддержкой флотских руководителей, принял на себя командование и пустился вдогонку за «Адмиралом Макаровым». Ричардсона он специально не стал привлекать. Хотел было утереть нос старой подводной крысе и показать, кто здесь истинный хозяин, но потом справедливо рассудил, что в случае успеха придется делиться кушем. Да и толку от такого компаньона было мало, поэтому он не стал приказывать Ричардсону начать преследование.

Швайнштайнгер удобно расположился в капитанском кресле китобойца, ощущая себя по меньшей мере Александром Македонским, перед ногами которого уже почти пал весь мир. Чуть позади, ощерясь орудиями, в полной боевой готовности шел корвет, работала космическая разведка.

Однако время все шло, а русских по-прежнему не было видно ни на радарах приборов, ни визуально.

– Я понимаю, что они ожидали погони, – задумчиво пробормотал церэушник, искоса поглядывая на капитана китобойца, – но ведь скрыться-то им некуда. Открытое море. Да и скорость при буксировке у них, ну, от силы – узлов пять-шесть, не больше. Должны были бы уже и показаться.

Моряк помалкивал. То ли сам не знал, что и предположить, то ли обижался за незаконно экспроприированное капитанское место.

– Вот что, – уже более уверенно произнес Швайнштайнгер, – свяжитесь с корветом. Пусть поднимают вертолеты и сообщают мне обо всем подозрительном или необычном. Пилотам искать лодку и людей – экипаж батискафа, – уточнил церэушник, который ни на минуту не забывал, что на глубоководном аппарате проб грунта не обнаружено. Значит, люди забрали их с собой. Получить образцы – это одна из составляющих частей договоренности между ним, Николасом Швайнштайнгером, и представителем «Шелл», Александером Говардом. И потом, нет сомнений в том, что русская подводная лодка была послана для спасения членов экспедиции, а не для того, чтобы рисковать из-за пустой металлической посудины. Если Швайнштайнгер первым обнаружит пропавшую команду, то сразу отыщется и субмарина, и батискаф.

А пока оба американских корабля двигались к леднику, который несколько дней назад обработали химикатами по его же, Швайнштайнгера, приказу. Это было единственное реальное место, где могла укрыться подлодка.