Подводный патруль - Сергей Зверев

– Ничего, – покачал головой капитан третьего ранга, – только что вышли на связь, сообщили о своем спасении, состоянии подводной лодки, координаты, а о нас – ни слова. Похоже на то, что пока они всплывали, то поверили в то, что тросы лопнули сами по себе.

– Хорошо бы они в этом не разубедились, – неуверенно пробормотал Морской Волк, – ты, Николай Давыдович, продолжай их слушать. Сейчас подышат, в себя придут, может, чего интересное вспомнят и в эфир выйдут. А я посмотрю, о чем они там балагурят, – с этими словами Макаров покрутил лимб встроенного в перископ микрофона, наводя его на снующих по обшивке субмарины американских матросов. Однако от их путаной болтовни пользы никакой не было. Ни о каких спасителях они не упоминали, а благодарили за чудесное вызволение из пучины исключительно Господа Бога.

– На связь с подводной лодкой вышло китобойное судно, – негромко доложил старший помощник.

– Где оно? – Капитан оторвался от перископа и глянул на экран пассивного сонара.

– В пяти милях от нас, – доложил Пивоваров.

– Вывести все переговоры американцев на громкую связь, – распорядился Морской Волк, убирая перископ. На поверхности моря ничего интересного больше не было. – Послушаем их доклады. Сейчас самое время. Начнут теребить. Из базы в Туле запрашивать, перед штабом флота отчитываться. Надеюсь, не все у них пойдет по закрытым каналам. Во всяком случае, с китобойным судном точно должны открыто общаться. В противном случае это не китобой, а хорошо закамуфлированный командный пункт, если у них на борту есть даже шифровальные аппараты. Послушаем.

Несколько минут на ЦКП «Макарова» звучала английская речь, но из всех докладов ничего путного и полезного для себя Морской Волк извлечь так и не смог. Обычный отчет о повреждениях, предполагаемых причинах аварии и чудесного освобождения из плена. Как и предположил командир «Макарова», ни о какой российской секретной подводной лодке не было сказано ни слова. Убедившись в том, что рядом с американской субмариной не работало никакое натовское спасательное судно, капитан предположил, что стальные тросы просто не выдержали и либо лопнули, либо по счастливой случайности сами слетели с корпуса лодки. Иного объяснения не было. Как не было абсолютно никакой информации об экипаже пропавшего российского научно-исследовательского батискафа.

Убедившись в том, что американцам ничего не известно об их присутствии, Морской Волк призадумался:

– Слышишь, Николай Давыдович, а чего это китобоец своих не спешит спасать? Стоит на месте как вкопанный и к судьбе всплывшей субмарины не проявляет даже малейшего интереса?

– Так под каким китобоец флагом?

– Ага, – ехидно усмехнулся Макаров, – как в эфире, так друзья неразлейвода, а как визуально, так я не я и хата не моя? Ох, не нравится мне этот охотник за китами…

– Тебе китобоец не нравится, а я вот думаю, что в рапорте писать? – озабоченно пробормотал старший помощник. – За такое своевольство тебя ведь по головке не погладят.

– Пиши, что хочешь, – досадливо отмахнулся командир подлодки. – Как было, так и пиши. Победителей, как говорится, не судят. Ну, вставят очередной пистон… Подумаешь. За полторы сотни спасенных подводников я такую экзекуцию выдержу. Вон как ребятки резвятся. – Морской Волк еще раз глянул в перископ на бегающую по палубе команду американской субмарины. – Для них – чудо, а для нас – час работы. Ладно, здесь все понятно. Это что? – Командир ткнул пальцем в далекую точку, которая следовала курсом к потерпевшей крушение лодке.

– Наш старый знакомый – корвет, – ответил Пивоваров, глядя на монитор. – Дует на всех порах спасать своих.

– Ну вот и ладушки, – удовлетворенно кивнул Морской Волк, – стало быть, нам здесь делать больше нечего. Собираем манатки и дуем поближе к охотнику за китами. Сдается мне, все ниточки к нему сходятся…