Батяня просит огня - Сергей Зверев

– Вот это да, даже не верится, что это построили люди, – восторженно сказал Никитенко, глядя на здание Национального театра. – Словно из сказки…

– Это далеко не самое интересное, что есть в этом городе, – сидя за рулем джипа, Ружена улыбалась, глядя на пораженных невиданным зрелищем российских офицеров. Рядом с ней, на переднем сиденье справа, сидел Батяня, сзади разместились Никитенко и Железняк, со свеженаложенным на руку гипсом.

– Город был построен в конце пятидесятых годов двадцатого века по плану талантливого архитектора Лусиу Коста. Идея строительства столицы в глубине страны была предложена еще в тысяча семьсот восемьдесят девятом году, – рассказывала Ружена. – Тогда это было, естественно, воспринято как бред, ни больше ни меньше. Однако, как и каждая гениальная идея, эта тоже прошла через все стадии – от «это же абсурд» через «вообще-то в этом что-то есть» до «кто же этого не знает!» Вновь эта мысль возникла в двадцатых годах девятнадцатого века, когда Бразилия свергла господство Португалии и была объявлена «независимой империей». Императорам было недосуг рассматривать бред гениев-одиночек, и идея строительства нового города вновь обрела своих сторонников только через семьдесят лет, когда империя была объявлена республикой. Наконец к власти пришел одержимый мечтой о процветании страны президент – Жуселину Кубичек ди Оливейра. Благодаря его энтузиазму, а также таланту двух таких выдающихся архитекторов, как Оскар Нимейер и Лусиу Коста, родился этот потрясающий город.

– Они что, сто пятьдесят лет думали, прежде чем построить это чудо света? – спросил Никитенко.

– Ну, получается, что так, – Ружена продолжила экскурс в историю и культуру, просвещая своих спутников. – Город лежит у истоков рек – Токантина, Параны, Сан-Франциску и Корумбы, в тысяче километров от побережья. Окруженный огромным искусственным озером Пантаналом, которое не позволяет прорваться в город жаркому дыханию равнин и служит естественным водозабором во время паводков, город выстроен вдоль двух пересекающихся магистралей: в центре города Площадь трех властей, где расположены основные административные и общественные здания. С севера на юг ее пересекает главная транспортная артерия, а с запада на восток Монументальная ось. В конце последней высятся правительственные здания Национального Конгресса с куполом и водоемом-«блюдцем», башни-близнецы президентской администрации. Вокруг Площади трех властей построены здания исполнительных, судебных и законодательных органов. Поистине надо быть не художником, а философом, законодателем для того, чтобы настолько логично разместить все ветви власти в идеальном государстве, достойном пера Платона.

– М-да, наверное, долго бразильцы строили все эти чудеса… – пробормотал Батяня.

– Да в принципе, вовсе и не долго, – Ружена продолжала болтать не умолкая. – Строительство началось в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году, а уже в шестидесятом президент страны официально открыл «город надежды», выросший посреди красной пустыни. Тогда же Бразилиа была торжественно провозглашена столицей, и вскоре сюда переехало федеральное правительство. Вот сейчас мы проезжаем мимо здания Министерства внутренних дел. Вы когда-нибудь видели, чтобы здание в прямом смысле плавало в окружающем его водоеме?

Все трое россиян дружно помотали головами в знак отрицания.

– А еще скоро мы будем проезжать мимо футуристического собора, украшенного бетонными «пальцами», похожими на терновую корону. Так что обратите внимание.

Никитенко только что-то невнятно бормотал и крутил головой по сторонам. Он чуть не свернул себе шею, засмотревшись на какое-то здание в виде черной башни. Еще, что особенно его удивило – автомобильные развязки, четырехполосные магистрали, многоэтажные проезды были спланированы так, что создавалось полное отсутствие перекрестков. Поистине Бразилиа была построена для автомобилистов.

Ружена заметила, что на Батяню город тоже произвел сильное впечатление.

– Этот город – не просто один из самых молодых в мире. Он построен специально как столица – символ обновленного государства, уверенно развивающего свой экономический и культурный потенциал. Наверное, поэтому город получил имя своей страны. Бразилиа по праву считается чудо-городом. Совершенная планировка, передовые технологии и потрясающая архитектура позволили ЮНЕСКО признать Бразилиа частью всемирного наследия.

Батяня прищелкнул языком.

– Вы так много знаете об этом городе… Вам, часом, не приходилось здесь работать экскурсоводом?

– Нет, не приходилось, – улыбнулась Ружена. – Просто я жила здесь некоторое время, и чтобы провести его с пользой, я изучила немного историю города и посетила множество его достопримечательностей.

– Да уж, я бы тоже пожил здесь пару-тройку месяцев, – кашлянув, подал голос Железняк, молчавший до этого всю дорогу.

– Ну, в общем-то, я не просто так здесь жила. Я ведь год проходила стажировку в Бразильском университете. Также работала некоторое время в лаборатории, изучала местные виды растений в саванне. Кстати, именно после этого я стала работать в Гринписе.

– Так это там ты научилась обливать людей спиртом и поджигать? – с улыбкой спросил Никитенко.

– Нет, этому я научилась уже по ходу дела, – нахмурилась Ружена. – Так вас подвезти к российскому посольству?

– Возможно, но вовсе не обязательно, – уклончиво ответил Лавров. – Даже если я ошибаюсь, то дальше мы уже на такси доберемся.

– Да-да, заодно по городу погуляем! Давайте, а? – Никитенко явно прельстила возможность провести немного свободного времени в этом необычном городе. – Может, сходим в местный зоопарк? – Он просительно взглянул на Лаврова.

Однако тот был непреклонен.

– Нет, скорее всего, нас уже ждут, – сказал он Ружене. – К сожалению, мы вынуждены вас покинуть…

Крумлова с сожалением посмотрела на него. Кроме этого чувства, Батяня прочел в ее взгляде еще нечто, что полностью, до конца, растолковать себе не смог.

– Нам на Родину пора. Там дел тоже хватает. Не все ж по джунглям прыгать да от бандитов бегать. Кстати, а вы чем заниматься будете? – подмигнул майор девушке.

Та сидела за рулем и сосредоточенно глядела на проезжающие мимо машины. Она сама не знала почему, но все же чувствовала, что не хочет расставаться с этими людьми. Смешной и веселый Никитенко, интересующийся буквально всем, на что падает его любознательный взгляд. Андрей… Ружене вдруг подумалось, что у него очень красивые глаза. Даже молчаливый и мрачноватый Железняк, и тот оставлял теперь хорошее впечатление. В конце концов, они столько пережили вместе… Батяня спас ей жизнь там, в лаборатории. Подумать только, она ведь была тогда на волосок от смерти. Разъяренный здоровяк наверняка размазал бы ее по стене, да так, что потом и не отмыли бы.

Ружена поежилась, вспомнив недавние события. Все случившееся казалось теперь кошмарным сном, который отступил при появлении солнца. Его лучи играли и серебрились на стеклах прекрасных зданий. И все казалось уже не таким и страшным и даже немного нереальным.