Батяня просит огня - Сергей Зверев

Солнце уже было высоко и светило над кронами деревьев, когда катер с четырьмя пассажирами на борту с тарахтением несся вверх по реке. У руля стояла молодая девушка, а на пассажирских сиденьях расположились трое мужчин колоритной наружности. Судя по всему, это были индейцы, и среди них безошибочно угадывался лидер – Сильвио Киспе, вождь племени пиапоко. Остальные индейцы были из племени льяносов, амазонской ветви араваков, расселившихся тут еще задолго до пришествия европейцев. Ружена Крумлова, занятая мыслями о недавнем происшествии, вела катер ровно и, казалось, совсем не проявляла интереса к живописной компании у себя за спиной.

Индейцы, впрочем, и не чувствовали себя обделенными вниманием странной молодой особы. Моторная лодка была для них не в новинку, потому как аборигены давно уже обзавелись некоторыми атрибутами техногенной цивилизации. По крайней мере вождь был человеком достаточно просвещенным, чтобы чудеса вроде вертолета, экскаватора или катера производили на него какое-либо впечатление. Он сносно ориентировался в конъюнктуре вокруг его племенных земель и понимал, что тля, вырубка лесов и филантропическая миссия Гринписа каким-то образом взаимосвязаны. Кроме того, он вполне ясно осознавал, что эта связь, мягко говоря, не на виду, очень искусно завуалирована общечеловеческими интересами и корпоративной толерантностью. А еще бронзоволицый Сильвио был заинтересован в одной конкретной вещи: ему было очень интересно, кем был столь не понравившийся ему Сэм Хопкинс и, более того, что по этому поводу могла сказать Ружена.

Кстати говоря, своей добротой и бескорыстностью Ружена заслужила среди индейцев довольно весомый авторитет. Конечно, они относились к ней с долей врожденной осторожности, особенно вначале, как ко «всем плохим» белым, но ее человеческие качества невольно пробудили в них чувство уважения к этой девушке. Поэтому всего за несколько дней Крумлова была перепозиционирована аборигенами в немногочисленную категорию «хороших» белых и уже пользовалась поддержкой местных.

Вождь понимал, что Ружена не станет скрывать от него правды, но все-таки не спешил задавать мучивший его вопрос прямо в лоб. Этому еще и способствовало то обстоятельство, что издавна проявлять любопытство у индейцев считалось позором. А спрашивать что-либо у женщины – позор вдвойне. Однако к жгучему любопытству примешивалась и непонятная тревога, и Сильвио махнул рукой на условности. Вождь не спеша, соблюдая равновесие на неустойчивом борту катера, подошел к Ружене. Она давно заметила, что вождь хочет ее о чем-то спросить, и приготовилась выслушать то, что он скажет.

– Послушай, Ружена! – начал Сильвио. – Я и мои люди хотим узнать у тебя, кто был тот высокий человек с наружностью жабы и языком змеи, который приходил в нашу деревню и разговаривал с тобой?

Ружена была в легком недоумении:

– Кого именно вы имеете в виду?

– Я говорю про того мулата. Этот желтоглазый хищник что-то спрашивал у тебя. О чем вы говорили?

– Вы, наверное, хотите знать, кто такой Сэм Хопкинс? – догадалась Ружена. – Но почему вы так плохо говорите об этом человеке? Разве он сделал что-нибудь дурное?

– Зоркий индеец умеет различить доброго и скверного человека не только по его делам, но и по его словам. Этот человек – плохой человек. И ты тоже заметила это, не так ли?

Ружена еще больше удивилась, но виду не подала:

– С чего вы это взяли, Сильвио? Ведь Сэм Хопкинс помогал нам деньгами, он сделал много хорошего для нас, с его помощью я смогла найти средство против той ужасной тли, которая пожирает ваши посевы!

– Ружена! – печально усмехнулся вождь. – Ты еще очень молода и плохо разбираешься в людях. Если человек дает тебе что-то, это совсем не значит, что он делает это бескорыстно. Часто люди дают что-то другим людям, чтобы потом забрать это вместе с тем, что было у них. Если дурной индеец даст другому индейцу свое копье, а тот его доверчиво возьмет, то плохой индеец может объявить, что доверчивый индеец украл у него копье, и тогда доверчивый индеец окажется глупым и злым индейцем.

– Я не думаю, что это самый удачный пример, – возразила ему Ружена. – Хопкинс ничего не требует взамен, он просто помогает нам справиться с бразильской тлей, которая грозит катастрофой всему миру. Неужели вы, тот, кто учился в университете Манауса, сомневаетесь в пользе науки и верите в старые предрассудки?

– Наука белых не заменит мудрости предков, – гордо парировал Киспе. – Я понял, как мыслят белые, но это не значит, что я перестал быть самим собой и чувствовать природу так же, как и вы. Белые – очень грубые и корыстные, хотя сами обвиняют индейцев в дикости и варварской жизни. Мы, араваки, древнее и сильное племя, и не позволим, чтобы вы управлялись с нашими лесами и землями как вам заблагорассудится!

– Ну хорошо, не горячитесь. – Ружена поняла, что хватила лишку. – Индейцы действительно намного гуманнее многих европейцев. Но вы, кажется, хотели спросить меня о чем-то другом?

– Почему вы защищаете этого человека? – задал вопрос вождь.

– Я же говорила, – Ружена перешла на более мягкий тон. – К тому же он помогает нам бороться с этой тлей не только деньгами. Он обеспечивает работой ваших людей, он помогает всей деревне. Поверьте мне, он действительно бескорыстный и добрый человек!