Флотское братство - Сергей Зверев

Фриц Зельге растерялся еще больше.

– Но я же не могу оставить его снаружи без присмотра, – пробормотал он. – Блютхунд очень нервный пес, его поведение не всегда предсказуемо…

Пес с непредсказуемым поведением в этот момент широко раскрыл свою зубастую пасть и сладко зевнул. Майшбергер брезгливо сморщился.

– Ладно, к делу, – проговорил он сухо, стараясь не смотреть назад. – Помнишь, я говорил тебе по поводу одного нелегала, бывшего русского, желающего продать мне иприт?

– Конечно, онкель Рудольф…

– Так вот, я встречался с ним, дело выглядит очень перспективно, оно почти на мази.

– Поздравляю, онкель Рудольф, – без особого энтузиазма отвечал Фриц. – Рад, что вам удалось заключить очередную хорошую сделку…

– Что значит, мне удалось? – воскликнул Майшбергер, вскидывая на собеседника сердитый взгляд. – Ты что же, думаешь, я сам поеду эти бочки смотреть, да?

– Но это же иприт… – растерянно пробормотал молодой фашист.

– Послушай, Фриц, – Майшбергер отечески оперся рукой на плечо Зельге. – Конечно, иприт страшный яд, но он же будет плотно закупорен в цинковые бочки. Человек, что мне его продает, не дурак и не самоубийца, в прочности этих бочек он убежден на сто процентов. Так что ни тебе, ни кому бы то ни было, кто с этими бочками свяжется, абсолютно ничто не угрожает. Бочки изготовлялись у нас, в Германии, а наши рабочие всегда все делали прочно и на совесть…

– Я понимаю, онкель Рудольф, – довольно уныло отозвался Фриц Зельге.

– В любом случае, – продолжал Майшбергер, – в одиночку я их не перетаскаю. А посторонних людей в это дело мне вмешивать не хочется… Кроме тебя и твоих парней, мне и обратиться-то не к кому для этой работы!

Некоторое время молодой фашист молчал, рассеянно глядя в окно крутой машины. Однако чувствовалось, что Фриц очень польщен тем, что оказался так нужен своему обычно столь надменному «дядюшке Рудольфу».

– И этот иприт вам очень нужен? – спросил наконец Фриц. – Зачем?

– Устрою в Данциге маленький фейерверк, – отвечал, чуть улыбнувшись, Майшбергер. – И это будет много лучше, чем просто ходить по улицам и кричать лозунги шестидесятилетней давности да издеваться над отдельными прохожими…

– Каждый делает по своим возможностям, – обиженно возразил было Фриц.

– Но не каждый знает свои реальные возможности! – поправил его старый фашист. – Вы неплохо поиграли в наци, все вышло очень хорошо и мило, но когда-то детские игры должны кончиться, и дети должны стать взрослыми. Пришло время серьезных действий, Фриц! И ты, и твои друзья не должны остаться в стороне от них!

Однако Зельге оставался задумчивым.

– Если не секрет, онкель Рудольф, – проговорил он, – какую выгоду принесет лично вам вся эта серьезная деятельность?

Вопрос очень не понравился Майшбергеру, однако он чувствовал, что теперь вынужден быть откровенным.

– Мой расчет очень прост, – спокойно проговорил он. – В случае удавшегося теракта какое-то количество немцев обязательно отвернется от этой территории. Кто-нибудь здесь погибнет… Чем больше будет жертв, тем больше солидных людей в Германии будет думать, что с Польшей нельзя иметь дела. Поток инвестиций, и без того не слишком щедрый, и вовсе иссякнет, курс злотого упадет… Я смогу за гроши скупить всю экономику воеводства! Это будет та самая экономическая экспансия, о которой я тебе говорил.

Фриц Зельге кивнул, немного помолчал.

– Так что вы, онкель Рудольф, все-таки не отказываетесь от военных методов ведения борьбы… – задумчиво заметил он.

– Не отказываюсь, – не стал возражать тот. – Однако надо понимать, что война не цель, но только средство. Это как раз и было нашей главной ошибкой в тридцать девятом году. Гитлер пришел к власти фактически только для того, чтобы поиграть в войну, такое не могло кончиться добром. Я же стремлюсь к истинному господству, и я своего добьюсь. Я уверен, что победа будет за мной!

– Конечно, онкель Рудольф, – спокойно сказал Фриц. – Только я не собираюсь оставаться внакладе и быть простым инструментом в ваших руках… Кого-нибудь другого, не меня, вы будете заставлять делать всю черную работу, угощая при этом одними только красивыми разглагольствованиями.

– Ты не останешься внакладе, – уверил его Майшбергер. – Сейчас мы поедем ко мне домой и все подробно обсудим за пивом.

Он завел мотор своей машины, тронулся с места, машинально оглянулся назад, где маячила огромная собачья пасть с высунутым языком.

– А твоего пса мы оставим в парке, – заметил он. – У меня еще остались там зайцы, так что блютхунду будет чем заняться…

Фриц кивнул и откинулся на спинку сиденья. Черный «Мерседес» на большой скорости помчался по узким и кривым улочкам Гданьска, направляясь в сторону балтийского побережья, где располагался роскошный особняк Майшбергера.