Ядерный климат - Максим Шахов

Однако, подавив самолюбие, подавить темперамент ученого не получалось. Ученый, который перестает искать, делать открытия и изобретения, перестает быть Ученым.

Однажды Иосиф наткнулся на информацию об изобретении русского ученого Филимонова, использовавшего принцип передачи энергии беспроводным путем. Он перерыл все архивы, в том числе и закрытые, но так и не нашел описание этого изобретения[31]. Иосифа Владимировича захватила новая идея, и он начал работать над ее воплощением. Работал несколько лет, по своей инициативе, тратя свои личные деньги и время. И вот теперь он изобрел новое мощное оружие. Испытание состоится через месяц. Вот тогда о нем заговорит весь мир. Это будет второй инженер Гарин.

Следует сказать, что судьба была к нему иногда благосклонна. Помог случай. В разговоре с одним из своих бывших сокурсников, ставшим коммерсантом, Иосиф Владимирович проговорился, что ищет спонсора для завершения своих научных изысканий, результатом которых будет создание принципиально нового вида оружия. Деловой азербайджанец, хорошо знавший Иосифа, отнесся к этому сообщению серьезно: «Подожди, может, я тебе помогу». Через некоторое время он свел его с Ахмедом. Тот сначала слушал ученого-еврея с недоверием, однако пообещал: «Если докажешь мне эффект твоего изобретения на практике, я тебе дам денег».

Эксперимент провели в разрушенной после американских бомбардировок Сербии. Гиви нашел уцелевшую подстанцию в маленьком сербском городке. «Взорви вот этот мост!» – Ахмед показал на карте небольшой железнодорожный мост, отстоявший от электроподстанции на десять километров.

Иосиф Владимирович готовил эксперимент месяц. И вот наступил момент, от которого зависела дальнейшая судьба его изобретения. Он волновался, даже руки дрожали и потели. Ахмед сидел рядом с ним. Гиви нажал кнопку, включив детонатор. Подстанция вспыхнула синим пламенем, огромная молния сверкнула и куда-то ушла. Возникла тишина, только тихо потрескивала сгоревшая подстанция. Люди Ахмеда, наблюдавшие за мостом, через минуту сообщили: «Железный мост разлетелся на кусочки как картонный». Ахмед долго смотрел на Иосифа Владимировича, потом тихо сказал: «Я тебе даю деньги, но в следующем году ты мне устроишь взрыв в месте, где я покажу»…

– Иосиф Владимирович, – в кабинет легким шагом вошла Марина, – вот топографические карты, я их отксерила, отнести в первый отдел?

– Не надо, Марина, я сам скоро туда пойду. Ты вот что, съезди в железнодорожные кассы, купи нам билеты до Владикавказа на послезавтра. Деньги возьми в бухгалтерии, вот наши командировочные…

– Хорошо, Иосиф Владимирович. Мы там… проведем испытание?

– Да, Марина, – многозначительно посмотрел на девушку Иосиф Владимирович, – проведем.

Марина покинула кабинет, а он еще долго смотрел на дверь, через которую она вышла. Потом тяжело вздохнул, на него нахлынули воспоминания.

Семейная жизнь Иосифа не сложилась. По окончании института он женился на студентке иняза, дочери своего научного руководителя, профессора. Со стороны их брак выглядел благополучным. Но с самого начала супружеская жизнь пошла как-то не так. «Ося, – в первый же день после свадьбы заявила ему Сара, – я красивая, а потому работать не буду». Иосиф особенно не возражал. Он был по уши влюблен в молодую жену, кроме того, начавшаяся карьера в одном из столичных режимных институтов предполагала солидную и стабильную зарплату.

С годами пылкие чувства к жене не ослабевали. Сара знала некоторые секреты, которым учат девочек в еврейских семьях. Один из таких секретов заключался в следующем: за малейший проступок (например, попил пивка с коллегами после работы и вернулся домой на час позже) она наказывала его по-женски, но довольно жестоко – не пускала его к себе под одеяло. Так Иосиф постепенно превратился в «подкаблучника». Сара стала увлекаться драгоценностями. Требовала от мужа то серьги с бриллиантами, то колечко. Денег уже не хватало, и Иосиф начал на стороне искать халтурку.

Их брак развалился через восемь лет. Сначала Иосиф заметил резкое охлаждение к нему со стороны жены. Их близость была все реже и реже. Потом у него возникли подозрения. Иногда Сара возвращалась домой поздно вечером, веселая, от нее пахло дорогим вином или коньяком. На вопросы мужа она неизменно отвечала: «Встречалась с подругами».

Измену жены Иосиф обнаружил совершенно случайно: в их квартале увидел, как она, выходя из бутика, села в белый «Мерседес» (тогда даже в Москве такие иномарки были редкостью) и наградила водителя долгим поцелуем, отнюдь не дружеским. К его удивлению, когда он ей рассказал об этом, Сара ничего не отрицала и совершенно спокойно заявила: «Да, это мой любовник. И что из этого?» Она смотрела на него своими наглыми красивыми глазами и откровенно издевалась над ним. «Уходи», – глухо сказал он ей тогда, и она ушла.

Это был сильный удар. Не только по его чувству, но и по мужскому самолюбию. Но он его выдержал: не опустился, не спился. Только еще больше погрузился в свою работу.

Она вернулась к нему через десять лет. Ей было уже сорок. От былой красоты остались только жалкие следы: волосы поредели, под глазами морщинки, некогда соблазнительно стройная фигура заметно оплыла. Она много курила, плакала и ползала перед ним на коленях. На какое-то мгновение у него вдруг дрогнуло сердце, но он приказал себе: «Ося, будь мужиком!» Поднял ее с колен, вывел в прихожую, открыл дверь: «Вон!» Она ушла, по-старушечьи опустив плечи. Жестоко, но справедливо.

После этого у него окончательно сложилось циничное и потребительское отношение к женщинам. В общении с ними он старался ни с кем не заводить близких отношений. В основном ограничивался механической любовью с проститутками. Такая жизнь его устраивала, так как все свое время он тратил на науку. Если хочешь что-то достичь в науке, ее надо полюбить. Он отдавался ей полностью, как любимой женщине. А плотская любовь, вино, развлекуха, бытовуха – это мусор, наносное, которое отвлекает от главного.

Все изменилось полтора года назад, когда в его лаборатории появилась Марина. Она понравилась ему как работник: исполнительная, аккуратная, умная. Поэтому он согласился помогать ей при написании кандидатской диссертации. Они часто сидели вместе в его кабинете, разбирали ее диссертацию. При этом его взгляд невольно цеплялся за ее круглые коленки, иногда его руки касались ее длинных изящных пальцев, а нежный девичий голос завораживал. Это было так необычно и возбуждало его до такой степени, что после этого ночью Иосиф долго не мог уснуть. Он стал часто смотреть на себя в зеркало: невзрачный мужичок, метр шестьдесят пять, редкие седые волосенки, невыразительное лицо, некрасивый большой нос. Нет, Оська, горько сознавал Иосиф Владимирович, хороша Маша, но не наша!