Другие. Боевые сталкеры - Сергей Зверев

За тот час, пока двое бандитов колесили по отшибу в поисках еды, он ни разу не перекинулся словом ни с Червонцем, ни с остальными. Справедливости ради надо заметить, что те тоже не отличались разговорчивостью. Усталость сковывала, их мучили те же наваждения, что и полковника, и терять калории на бестолковые разговоры им, видимо, тоже не хотелось.

Когда на восточной стороне послышался треск сухих ветвей, Червонец перевернулся и занял изготовку с автоматом. Крюк просто привалился к дереву и уложил винтовку на колени.

Это мог быть кто угодно. Местный житель, промышлявший сбором грибов и кореньев, бандиты, а могло статься так, что это методично прочесывает территорию милицейский патруль.

Но к месту их стоянки приближались те самые двое, несшие рюкзак.

Радостно загудев и вызвав у Ждана приступ раздражения, беглые расселись в круг. Через несколько минут на земле в полнейшем беспорядке валялись пустые консервные банки, куски хлеба, луковая шелуха и другое, что именуется отходами человеческой жизнедеятельности.

Головорезы молча расселись на корточки — в позу, привычную для людей, отбывших добрую половину жизни в колониях, захрустели чем-то, зажевали, и послышалось бульканье воды. Полковник не вмешивался в процесс их радостной встречи. Ему поднесли вареного мяса, хлеба, луковицу, но он не хотел есть. Последние события заставили Ждана позабыть о еде.

— Садись, выпей. — Червонец протянул Ждану флягу, заранее предупредив: — Не спирт.

Напившись и забив жажду в дальний угол ожидания, полковник провел рукой по подбородку и ощутил сухой треск жесткой щетины. Последний раз его лицо находилось в таком заброшенном состоянии во время операции… Опухоль от укусов мошкары почти прошла, осталась лишь тяжесть на лице. Словно кто-то оттягивал кожу пальцами.

— Вы где харчи взяли? — спросил он.

— В доме одном, — уклончиво ответил бандит.

— Хозяева были?

Поняв, что затянувшееся молчание означает положительный ответ, Ждан стиснул зубы.

— И что с ними?

— Да ничего. Лежат.

Полковник покусал губу. Если с такими результатами он будет продвигаться и дальше, то за несколько суток пребывания в пятьдесят девятом году втащит в две тысячи двенадцатый не один десяток трупов.

И вдруг его осенило.

Проскользнула какая-то мысль, а он из-за громкого чавканья не смог ухватить ее.

— Подожди, подожди… — прошептал он.

И мысль вернулась.

Ждан вдруг подумал о том, что если здесь, в пятьдесят девятом, совершить какой-нибудь поступок, то память о нем дойдет до две тысячи двенадцатого обязательно. То есть если перестрелять сейчас этих беглых и закопать — спустя пятьдесят три года можно будет приехать на это место и обнаружить кости.

«Таким образом… если я прикончу здесь этого Червонца, то не родятся его дети. А его дети, стало быть, не родят своих детей. То есть если я найду в пятьдесят девятом отца Стольникова…»

Он побледнел, осознав масштаб события, произошедшего с ним.

«Если я убью отца майора, то майор Стольников свалится на землю и умрет или — исчезнет? Думаю, свалится. Материя не исчезает…»

— Правильно я говорю, Червонец? — задорно прикрикнул Ждан, подмигнув бандиту.

— Че ты мне, как бабе, мигаешь?

— Расслабься, горемыка!

Ждан понял: ему сейчас не нужно в Цой-Педе. Ему нужно выяснить, откуда Стольников родом. Ну и так далее… Найти человека нелегко, но можно.