Другие. Боевые сталкеры - Сергей Зверев

С жадностью приложившись к ней, полковник в первую же секунду понял, чем так страстно утоляют жажду его спутники. Спирт. Чистый. Медицинский.

Сплюнув, Ждан бросил фляжку обратно.

— Не пьет, не курит, — весело, почувствовав неожиданно наступившую свободу, хохотнул один из бандитов, — может, ты еще и на баб не лазишь? — и, довольный своей шуткой, расхохотался.

— А зачем ему баба? Он сам в теле, мягкий и пухлый.

Договорить он не успел. Ждан поднял руку и нажал на спуск. Грохнул выстрел, и шутник повалился на спину, разбрызгивая кровь. Только сейчас Ждан ощутил, чего стоили эти шестьдесят минут передвижения. «Я совершенно измотался, — подумал полковник. — Теряю над собой и ситуацией контроль».

— Да он, сука, перебьет нас всех! — И с этим криком двое из сидящих, рванув ножи, взметнулись с земли в сторону Ждана.

— Сидеть, утырки! — угрожающе прохрипел, не двигаясь ни на йоту, Ждан. — Перестреляю!.. Хотите жить — заткнитесь и делайте что говорю! А еще одна такая шутка — и за первым отправится второй!

Ответ был обоснован, и бандиты остановились.

— Если кто худое слово еще хоть раз скажет — убью, — повторил полковник.

Отбросив в сторону окурок, один из беглых поднялся с земли, но не встал, а лишь присел на корточки. По лицу его струился обильный пот от непривычной физической нагрузки.

— До Цой-Педе пятьдесят километров по дороге. Лесом меньше, но дольше. Предлагаю взять на дороге первую попавшуюся полуторку.

— А черный флаг с черепом и костями на ней вывешивать будем?

— В смысле? — огрызнулся беглый, прекрасно понимая ход мысли Ждана.

— Ты идиот, что ли, я никак не пойму?.. Сейчас всю область милиция прочесывает, ищет беглых. И куда мы на полуторке поедем? До ближайшего КПП? Быть может, вы послушаетесь меня и во второй раз?

— Пусть говорит, — бросил кто-то из зэков, которому уже порядком поднадоела эта грызня. — Говори дело, холеный.

— Я тебе не холеный, гнида. — Кровь опять прилила к лицу Ждана. — Я авторитетный человек в своем мире, вынужденный хавать гнилой воздух в вашем мире! Я нужен вам так же, как вы нужны сейчас мне! А потому давайте договоримся раз и навсегда: я выведу вас и приведу куда нужно!

— Во как! — миролюбиво заметил все тот же бандит, которого озвученный расклад, похоже, вполне устраивал. — Что же еще, холеный?

Ждан стерпел и закончил:

— А еще вот что. Если я услышу дурное слово о себе, я эту глотку перережу.

— Чем, концом? — съехидничал один из бандюков. — Концом своим ты сучку свою пугай!..

Полковник нервно крутанул головой, выхватил из-за голенища сапога рядом сидящего беглеца нож и резким движением махнул им перед лицом неугомонного бандита.

Поначалу никто ничего не понял. Ослушавшийся Ждана бандит молчал и сидел с побагровевшим лицом, хватая ртом воздух. А потом из распоротого горла хлынула кровь… Крича и отплевываясь, двое бандитов вскочили со своих мест и стали утирать лица. Раненый повалился на бок и стал закрывать руками горло. Меж пальцев его прорывались неровные струи крови. Он сучил ногами по траве, вырывая ее с корнем, врезался каблуками в землю и свистел распоротым горлом.

Ждан и сам испугался того, что сделал. Минуту продолжалось безмолвие.

— В законе, говоришь?.. Вору руки кровью пачкать — не в масть… — пробормотал один из беглых.

— Воры руки пачкают, если их честь поганят. И тебе лучше помолчать, пока я не обезумел. Вы можете убить меня прямо сейчас. Но я знаю все милицейские посты до Цой-Педе. Так что лучше уж вам прислушаться ко мне.

Один из бандитов взвалил рюкзак на спину, и группа двинулась в сторону опушки ближайшего колка. Перемещение зигзагами от леса к лесу, от спуска к подъему удлиняло путь почти вдвое, но ходить по простреливаемым взглядом местам Ждан запретил. А его слово здесь уже кое-что значило…

Они шли весь день и еще половину следующей ночи.

Отдыхали по очереди, как велел полковник, мучились от голода и жажды, но не заходили ни в попавшуюся по пути сторожку с видимыми признаками жизни, ни в маленькое селение.

— Как же так! — возмущались двое из беглых. — Что же нам жрать?!

— Ничего не жрать, коли жрать нечего, — был им ответ. И Ждан уводил жаждущих хлеба и воды головорезов от жилья.

— Червонец, — рычал один из двух оставшихся бандитов, обращаясь к главному, — разреши сходить! Ну, кто там может быть?! Пара мужиков, пара баб — заберем жратвы, и все дела!

Но Червонец угрюмо молчал, толкая изголодавшихся сокамерников в спины.

Два или три раза они видели, как по проселочным дорогам проезжают «ГАЗы» и «ЯГи» с милиционерами в кузовах. Один раз им встретился пикет на дороге. Два мотоцикла, на колясках которых стояли пулеметы Дегтярева и Калашникова, и рядом — человек восемь людей в синей форме. Спокойно покуривая, они указывали руками в сторону залегшей группы, чертили в воздухе какие-то круги и, верно, соглашались друг с другом в том, что через такие кордоны прорваться бежавшим бандитам, если таковые имеются, невозможно.

Ждан был другого мнения. Он упрямо вел группу к Цой-Педе, делая большие петли и сводя к минимуму встречи не только с разыскивающими их милиционерами, но и старожилами.

— Черт меня побери, — пробормотал Червонец, вглядываясь в раскинувшуюся перед ним панораму. — Не знаю, в законе ты или нет, но ведешь нас правильно. Только скоро мы свалимся здесь с голодухи и ноги протянем.

— Не протянете. Жить хочется — потерпите. Я не пойму, вы в зоне от пуза жрать привыкли, что сейчас стонете как дети?

Сквозь частокол деревьев появились очертания села. Небольшого, в несколько дворов. Скорее, отшиб, чем село. Таких в пятидесятых на территории Чечено-Ингушетии было много, только Ждан об этом, понятно, не знал.

— Ты куда это подался, орел?! — окрикнул он одного из бандюков, направившегося в глубь леса.

— Жратвы набрать! — огрызнулся тот. — Или ты нас совсем решил голодом заморить?!

Вернуть его на место означало вступить в распри с оголодавшими, превратившимися в зверей бандитами. Понимая, что сейчас как раз тот момент, когда это не нужно, полковник решил использовать ситуацию с пользой. Можно было уйти одному, воспользовавшись темнотой, но оставаться один Ждан больше не хотел. Чудом выскользнув из рук Стольникова, он теперь ощущал большую потребность в обществе. Хотя бы в таком.

— Иди, только не один, а с ним. — Он кивнул в сторону второго. — Обойдете дома, в контакт не вступайте. Лучше украсть.

В четыре часа утра летом в горах сыро. Холод пронизывал Ждана до костей, промокшая после долгого ползания куртка на ватине потяжелела на несколько килограммов и обвисла, как бывает с одеялом, позабытым нерадивой хозяйкой на веревке перед дождем. Мучительно хотелось пить и есть, силы держались на какой-то струне, натянувшейся донельзя и готовой разорваться.