Признание моджахеда - Александр Тамоников

— Да, место красивое, но какое-то мрачное. Похоже, путники сюда заглядывают очень редко.

— Потому что мало кто знает об этом ущелье. В восьмидесятые годы солдаты Советской армии зажали тут отряд одного из полевых командиров. Ваши соотечественники, Тимур, не стали тратить патроны, когда афганцы сдались, видя бесполезность дальнейшего сопротивления. И тогда, обезоружив пленников, солдаты просто сбросили их в ущелье. Мы позже хотели попытаться достать тела погибших воинов, чтобы похоронить по-человечески, но не смогли. Бездна поглотила свои жертвы. После этого те, кто знал об этом ущелье, перестали сюда приходить.

Галимов вздохнул:

— Война — это страшно!

Хадрияр спросил:

— Вы-то сами служили в армии?

— Как сказать. Когда учился, была у нас военная кафедра. Проходил сборы, даже офицерское звание имею. Офицера запаса, естественно. Меня никогда не интересовала служба.

Помощник Исмаил-Хана проговорил:

— А вот мне, сколько помню себя, все время приходилось либо служить, либо воевать. Я в отличие от вас человек войны.

— Но это же так противоестественно — убивать!

— Ко всему привыкаешь. Трудно убить первого врага, остальных легче. А позже на это не обращаешь никакого внимания.

Галимов напомнил Хадрияру:

— Вы, помнится, намеревались связаться с Исмаил-Ханом.

— Да! Но в этом сейчас нет никакой необходимости.

Бывший дипломат растерянно посмотрел на помощника главаря крупной банды:

— Я не понимаю вас!

— А между тем все просто! Я уже сказал, что все в этом мире имеет свое начало и свой конец. Так вот, господин Галимов, к сожалению, ваша жизнь подошла к концу.

— Что?!! Что вы сказали?

— То, что тебе предстоит умереть. Сейчас и здесь, где более двадцати лет назад гяуры уничтожили сдавшихся в плен, безоружных братьев наших.

Галимова пробила дрожь:

— Подождите! Постойте, Хаджа, вы не сделаете этого! Мне сам Исмаил-Хан гарантировал безопасность.

— Он изменил свое решение!

— Прошу, Хаджа, дайте мне поговорить с саибом!

— Хорошо!

Хадрияр сунул руку за отворот халата, но достал не рацию, а пистолет. Вскинув его, дважды выстрелил Галимову в лоб. Бывший дипломат рухнул на грунт у обрыва, забившись в предсмертных судорогах.

Бандит проговорил:

— Вот и поговорил, господин Галимов.

Помощник Исмаил-Хана, спрятав пистолет, забрал из одежды дипломата афганский паспорт, медленно сжег его на огне американской зажигалки. После чего крикнул в массив:

— Ахмад! Рахим!

Бандиты вышли из леса. Хадрияр указал на труп Галимова:

— В ущелье этого шакала!

Боевики подхватили тело предателя, сбросили в пропасть. Хадрияр жестом указал бандитам на массив:

— Идите к машине! Рахим! Спутниковый телефон сюда.

Ахмад и Рахим скрылись в лесу. Вскоре Рахим вернулся, передал кейс главарю.

Помощник Исмаил-Хана достал трубку, выставил антенну, набрал длинный номер. Полевой командир ответил немедленно:

— Слушаю!

— Хадрияр, саиб!

— Рад приветствовать тебя. Как дела?

— С дипломатом вопрос решен!

— Ты сделал все так, как я говорил?

— Да! Паспорт уничтожен! Труп сбросили в ущелье Смерти!

— Ты выбрал надежное место. Там нашего бывшего друга не найдет никто! Хорошо! Возвращайтесь в крепость. Благодарю тебя!

— До встречи, саиб!

— До встречи, славный Хадрияр!

Спустя десять минут, после легкого завтрака, бандиты продолжили свой путь к крепости Хандар.

* * *

Москва, среда, 13 июля.

Туркин прибыл в офис компании в 12:30. В приемной его встретила секретарь:

— Здравствуйте, Борис Анатольевич!

— Здравствуй, Оля! Как у нас тут дела?

— Да внешне все как обычно.

— Проверяющие из комиссии не беспокоят?

— Меня нет. С ними работает Николай Сергеевич.

— Надо узнать у него, нашла ли прокуратура какие-либо нарушения.

— Хорошо, узнаю! Вы пока будете у себя?

— Да, но попрошу тебя никого ко мне не впускать.

Секретарь спросила:

— А если прибудут заместитель Генерального прокурора или Николай Сергеевич Больших?

— Только после доклада мне!

— Хорошо! Кофе приготовить?

Туркин отказался:

— Нет, Оля, спасибо!

— Тогда я попытаюсь связаться с вашим заместителем.

— Давай!

Глава крупного нефтяного холдинга вошел в кабинет. Сел за рабочий стол, выложив на его поверхность спутниковый телефон. Закурил.

Звонок прозвучал в 13:28.

Туркин схватил трубку:

— Да?

Услышал голос террориста, похитившего дочь:

— Здравствуйте, Борис Анатольевич.

— Здравствуйте!

— Сутки прошли, я хотел бы узнать ваше решение относительно выкупа очаровательной Валентины Борисовны.

— Я готов заплатить указанную вами сумму!

Исмаил-Хан довольно произнес:

— Вот и прекрасно! Разумное и единственно верное решение. Сейчас я сообщу вам номера счетов, куда завтра вам предстоит равномерно перевести деньги. И уже послезавтра вы сможете обнять свою дочь. Думаю, вам будут благодарны и ее коллеги, ибо вместе с Валентиной я отпущу и всех остальных членов съемочной группы. Итак, готовьтесь записать счета.

Туркин откашлялся:

— Подождите, Исмаил-Хан. Я сказал, что готов заплатить вам за дочь, но не сиюминутно и даже не в ближайшие сутки. Дело в том, что мои компании внезапно подвергла проверке Генеральная прокуратура. Проверка носит плановый характер, ничего страшного в ней нет, но на время работы комиссии все мои зарубежные счета, откуда проще всего было бы перевести обозначенную сумму, заблокированы. Также невозможен перевод десяти миллионов долларов на ваши счета и из России. Переводами таких крупных сумм немедленно заинтересуется Федеральная служба безопасности и Служба финансовой разведки. Мне же нечем обосновать перевод денег. В результате ФСБ просто накроет сделку со всеми вытекающими отсюда последствиями. Поэтому я просил бы вас немного повременить, скажем, недели две, от силы три. Как только зарубежные счета будут разблокированы, вы тут же получите требуемые деньги. За просрочку я готов заплатить проценты.