Война нервов - Михаил Нестеров

Найроби, Кения

Офис конторы «Бо Хадсон» находился в пяти минутах пути от президентского дворца, похожего на помещичью усадьбу. Николай Кокарев, оглядев кабинет хозяина фирмы, отметил: он соответствовал зарубежному стандарту американской конторы в африканской стране. Теснота, вентилятор, заваленный бумагами стол, ноги на нем, громадная, с ночную вазу, кофейная чашка.

Бо Хадсона ни один вопрос не застал врасплох, он не знал выражений типа «не знаю», жестов вроде пожимания плечами. Он на правах гостеприимного, однако утомленного жарой и рутиной хозяина сказал несколько вступительных слов о стране, где жизнь и работа были неотделимы, что походило на существование.

Николай сидел напротив Хадсона. Представившись старшим в группе, он и вел переговоры. Он же от своего имени обменялся с Хадсоном факсами: россияне ознакомились с предложениями фирмы «Бо Хадсон», имеющей свою страничку в Интернете, и готовы вылететь в Найроби; фирма готова принять клиентов, покрыв расходы на перелет в столицу Кении по заключении контрактов.

– Здесь разговаривают на английском и суахили, – говорил вербовщик. – В Кении одна половина верующих – христиане, другая – колдуны. Исповедуют анимизм, поклоняются фетишам.

– Это понятно, – перебил Кок. – Здесь мы надолго не задержимся. Про Сомали расскажи. Там на чем говорят?

– На сомали, – усмехнулся Бо. – И арабском. Ситуация там следующая. В начале июня лидер «Союза исламских судов» Шариф Ахмед объявил о захвате столицы страны. Могу процитировать его: «Мы выиграли битву против врагов ислама. Могадишо перешел под контроль народа». Дальше сторонники Ахмеда овладели еще несколькими важными городами Африканского Рога.

Николай также мог процитировать адмирала Школьника, предоставившего на Бо Хадсона небольшое досье. Хадсон входил в резидентуру ЦРУ в столице Кении и работал под крышей «Альянса за восстановление мира и противодействия терроризму». Именно отсюда, из Найроби, американская разведка проявляла очень большую активность в Сомали.

– Заработки там приличные? – спросил Кок.

– От пяти тысяч долларов.

– На кого мы будем пахать?

– На себя. – Хадсон убрал ноги со стола и предложил клиенту выпить. Кок отказался, сославшись на жару. – В основном легионеры действуют совместно с сомалийскими кланами, – продолжал он, глотнув виски. – Легионеров мы называем мальчиками, сомалийцев – девочками. В Сомали девочек используют для борьбы с радикальными исламистами. Не всегда операции проходят гладко. На этой почве противники антитеррористической политики не перестают кричать о том, что борьба с терроризмом в Африке провалена. – Хадсон указал рукой на окно. – Моя фирма связана с американским посольством в Найроби. Там подобные операции вызывают рвоту. На меня не раз жаловались в госдепартамент, обвиняя в связях с ЦРУ, а ЦРУ – в грязных приемах.

– Нам все равно, откуда ты. – Николай демонстративно почесал под мышкой. – Есть ли у тебя стратегические виды на Сомали, а если есть, то не видно ли на них отрицательных последствий?

Хадсон хмыкнул. Он видел в этом двадцатипятилетнем парне, возраст которого читался на его лице, старателя. Он не был туп, как не был политически подкован, обходился вершками и в этом плане мог говорить часами и не испортить впечатления о себе. Остальные легионеры на Хадсона никакого впечатления не произвели. Они остались в коридоре, заняв мягкие офисные стулья. Хадсон вывел простую формулу: их поведение, настрой, даже умственные способности находятся в полной зависимости от их командира. Он даже не мог представить, что в эвакуационной операции русских диверсантов является ключевой фигурой.

Что касается Кока, то он впервые выступал в столь серьезной роли, где играл сам себя.

– Могу ответить на твой вопрос, – покивал Хадсон. – На втором этаже этого здания находится отделение аналитического центра «Ньюс Репорт». Его сотрудники занимаются изучением международных конфликтов и выполняют заказы различных организаций, включая Пентагон. Так вот, шеф кенийского отдела недавно сказал мне: «Я не думаю, чтобы в этом мире было еще возможно добиться своего просто путем денежных выплат и поставок оружия».

– К чему он это сказал? – проявил любознательность Кок.

– К тому, что для США невыгодно становиться на чью-либо сторону в районе Африканского Рога. Там очень сложная, как нигде в мире, ситуация и вмешательство слишком непредсказуемо. Я его понимаю.

– Правда? Почему?

– Потому что он родом из Сомали, и его реакция на победы экстремистов неоднозначна. Может быть, он надеется на то, что экстремистам удастся покончить с анархией и установить законность в стране. А его заместитель, к примеру, опасается законов шариата и установления исламского государства по образцу правления талибов в Афганистане.

– К черту Афган. Надоел. О нас поговорим. Значит, мы будем действовать совместно с сомалийскими кланами?

– Возможно, и с подразделениями эфиопской армии. Недавно около трехсот человек пересекли границу Сомали в юго-западной части, завязали бой с экстремистами Ахмеда. Нас, американцев, снова обвинили в поддержке интервенции, оказании помощи Эфиопии в захвате регионов. Так что, не исключаю, вас перебросят в приграничные города.

– Все это интересно. – Кок придал лицу глубокомысленное выражение. – Когда здесь не воюют, чем занимаются?