Разрешение на штурм - Сергей Москвин

Егоров обычно возвращался домой поздним вечером, когда ни готовить ужин, ни мыть после себя использованную посуду уже не хотелось. И если, пересилив себя, он все-таки наскоро что-то готовил, то до грязной посуды руки, как правило, уже не доходили, и он просто составлял ее на разделочный стол, рядом с раковиной. За неделю там скапливалась целая стопка грязных тарелок, куча вилок и ложек и гора бокалов и чашек с потеками кофе и присохшими к стенкам чаинками. В выходной день Егоров засучивал рукава и, набравшись терпения, отмывал всю грязную посуду, но за следующую неделю она скапливалась вновь. Бывшая жена, точно так же не любившая мыть посуду, до развода постоянно ворчала, что из-за того, что он поздно возвращается со службы и ужинает отдельно, ей приходится накрывать и убирать со стола по два раза за вечер. Теперь она хорошо зарабатывает и давно купила себе посудомоечную машину.

Заглянув в чашку, Егоров усмехнулся и уже собирался засыпать в нее ложку растворимого кофе, но потом решительно поставил на стол банку с кофе и вместе с чашкой направился в туалет. Через пару минут гордый от достигнутой над собственной ленью маленькой победой Егоров вернулся в кабинет с тщательно вымытой чашкой, а еще через минуту с удовольствием пил из нее свежезаваренный кофе, который показался ему особенно приятным.

Покончив с кофе, Егоров вернулся к отчету бригады наружного наблюдения, следившей за французским гражданином Алексом Сайбелем, получившим рабочий псевдоним «Гость». Накануне он проверил оперативные учеты ФСБ. Гость, он же Алекс Сайбель ни в одном из них не значился. До посещения выставки оптико-электронной аппаратуры он ни разу не попадал в поле зрения правоохранительных органов. Это значит, что он не являлся выявленным сотрудником или агентом иностранных спецслужб, не подозревался в связях с российскими, равно как и с зарубежными преступными группировками и террористическими организациями. Его не пыталась вербовать или как-либо использовать ни ФСБ, ни МВД, ни Федеральная служба охраны, ни другие отечественные силовые структуры, занимающиеся оперативно-розыскной деятельностью. Он не обращался в милицию с заявлениями о краже или грабеже. Не проходил свидетелем или обвиняемым по заведенным уголовным делам. Иными словами, был самым обычным человеком. Этот вывод подтверждал и отчет службы наружного наблюдения. Но! Существовал еще неизвестный, пятнадцать минут просидевший за одним столиком с Гостем и затем быстро ушедший из-под наблюдения!

Включив компьютер, Егоров вошел на сервер Федеральной пограничной службы и отыскал раздел, содержащий информацию о прибывших в Москву иностранцах. Указав в качестве поискового атрибута «Алекс Сайбель», он через минуту получил короткую справку об интересующем его человеке. Но узнать из нее удалось немного. «Алекс Сайбель, французский гражданин, прибыл в Москву 15 мая, рейсом из Парижа. Имеет визу сроком на один месяц. Цель поездки – бизнес. Ранее, в период с 96-го года, посещал Россию пять раз. Места пребывания – Москва, Петербург, Архангельск, Екатеринбург. Продолжительность поездок: одна-две недели». Ничего подозрительного или хотя бы настораживающего. И, тем не менее, Сайбель приходил на выставку, разговаривал там с конструктором ядерного фугаса профессором Лобановым, а затем встречался с неизвестным, личность которого так и не удалось установить! Все, что есть на этого неизвестного, – одна наспех сделанная фотография да еще десятисекундный отрывок его разговора с Сайбелем.

Достав из сейфа, Егоров выложил на стол перед собой полученную от Вадима Чигорина фотографию неизвестного и микрокассету с записью его застольного разговора. Перевод разговора он помнил наизусть.

Сайбель: «Приятного аппетита, мсье. Вы позволите к вам присоединиться?»

Неизвестный: «Прошу Вас, мсье. Сделайте одолжение. Чертовски приятно встретить здесь соотечественника».

Сайбель: «Благодарю...»

На этом запись обрывалась. Егоров уставился на лежащую перед ним кассету. Если бы эти слова могли хоть как-то охарактеризовать личности собеседников. Он вздрогнул от пришедшей ему в голову внезапной мысли и, придвинув к себе телефон внутренней связи, набрал номер фоно-акустической лаборатории оперативно-технического отдела. В трубке долго раздавались длинные гудки. Егоров уже собирался положить ее, но в последний момент ему все-таки ответили.

– Тамара Георгиевна! Слава богу, Вы уже на месте, – обрадованно выдохнул Егоров. – Я к Вам сейчас зайду.

* * *

Эксперт Тамара Георгиевна Тевзадзе считалась лучшим специалистом в своей области. Помимо родного грузинского и языков кавказских народов, она в совершенстве знала четыре европейских языка, в их числе сложнейший голландский. А благодаря своему исключительному слуху различала малейшие нюансы даже самых неразборчивых звуков. И даже несмотря на то, что теперь звуковой анализ проводился на микропроцессорном оборудовании с помощью специальных компьютерных программ, все оперативники и следователи управления по борьбе с терроризмом старались добиться того, чтобы экспертизу по их запросам делала подполковник Тевзадзе.

Женщина встретила Егорова широкой улыбкой. Но уже через секунду ее улыбка погасла, сменившись озабоченным выражением.

– Что у Вас с лицом, Андрей?

– «Черемухи» нюхнул, – усмехнулся Егоров. – Не обращайте внимания, Тамара Георгиевна. Сейчас уже все в порядке.

– Да Вы посмотрите на себя, Андрей! – женщина достала из стола пудреницу с зеркалом и, раскрыв ее, протянула Егорову.

Взглянув на свое отражение, он снова усмехнулся.

– Вы бы меня вчера видели. К вечеру все пройдет, – уверенно заключил он и, возвратив хозяйке пудреницу, добавил: – Я к Вам, Тамара Георгиевна, за помощью иного рода.

– Что, опять нужен фонетический анализ полученного радиоперехвата с голосом какого-нибудь разыскиваемого полевого командира?

Прошлый раз именно экспертиза Тамары Тевзадзе позволила Егорову по имеющимся радиоперехватам установить, где скрывается группа чеченских боевиков, совершивших нападение на ингушские села.

– На этот раз нет, Тамара Георгиевна, – Егоров отрицательно покачал головой. – Хочу, чтобы Вы послушали аудиозапись разговора двух французов.

Он вынул из кармана и протянул женщине аудиокассету.

– Вам нужен перевод? – поинтересовалась она.

– Перевод у меня есть. Мне нужно понять, кто эти люди. В общем, мне будет интересно все, что Вы сможете о них сказать.

– Гм... – женщина задумчиво надломила бровь, отчего сразу вызвала у Егорова ассоциацию с мудрой грузинской царицей Тамарой. – Давайте попробуем.

Она взяла кассету, вставила ее в магнитофон, очень аккуратно, тщательно подгоняя, надела наушники и включила воспроизведение. Прослушав запись несколько раз, Тамара Георгиевна молча покачала головой, сняла наушники и подключила к магнитофону персональный компьютер...

Егоров терпеливо ждал. Наконец эксперт оторвалась от экрана, где застыли две ломаные линии, и, подозвав его к себе, сказала:

– Тот человек, который, как я поняла, просит разрешения сесть за стол, определенно француз. Ему около пятидесяти лет, возможно чуть больше. Это человек, которому приходится много общаться. Могу предположить, что он бизнесмен, занимающийся посреднической деятельностью.